Побещай мне рассвет - Джил Грегори

Гвендолин Гардинг величаво вплыла в гостиную как раз в тот момент, когда он залпом допил бренди. Она остановилась на пороге, разглядывая своего жениха. Легкая улыбка тронула ее губы. Джастин Гардинг стал еще привлекательнее, чем десять лет назад. Он всегда был хорош собой, но сейчас от него веяло опасностью и тайной, и это притягивало ее. Упрочившаяся за ним слава покорителя женских сердец лишь подогревала ее интерес. Наблюдая за ним своими фиалковыми глазами, Гвендолин недоумевала, зачем она в свое время отвергла его. Да, конечно, причина была очевидна: богатство и титул, безраздельно переходившие к его старшему брату Джеймсу, побудили ее расторгнуть помолвку, несмотря на неподдельное влечение к Джастину. Но теперь, вспоминая унылое благонравие долговязого, тощего человека, с которым она десять лет пребывала в браке, Гвендолин испытывала досаду. Ей тогда было восемнадцать, и она стояла перед очень нелегким выбором. Да, это было трудно – отвергнуть черноволосого, мускулистого Джастина, уже зарекомендовавшего себя отъявленным ловеласом и, без сомнения, влюбленного в нее по уши. Тяжело было принять подобное решение – оставить его ради учтивого зануды Джеймса. Но тогда это казалось ей единственно правильным. Как выяснилось в последующие годы, было действительно приятно в полной мере пользоваться богатством и положением. Очень приятно. А потом все сложилось просто превосходно – сверх всяких ожиданий. Джеймс умер, и ей наконец будет принадлежать Джастин. Очевидно, она запала ему в душу гораздо в большей степени, чем она могла это себе представить: он все еще желает ее, спустя столько лет, несмотря на то, как она с ним поступила. Гвендолин преисполнилась самодовольства, а вместе с ним пришло ощущение собственного могущества. Она имеет власть над этим человеком, таким холодным и грозным, от одного взгляда которого едва ли не любая женщина начинает трепетать как осиновый лист. Он любит ее, желает ее, и лишь она одна способна его удовлетворить.

В какой-то тревожный миг ее безмятежное настроение омрачилось мыслью о рыжеволосом создании, которое Джастин приютил у себя в доме. Белинда Кэди. Эта девица потрясающе красива – на свой дикий, вызывающий манер. Гвендолин невольно спрашивала себя: а действительно ли их отношения столь невинны, как это хочет представить Джастин? Впрочем, особенного беспокойства она не испытывала. Что бы ни произошло между ними, все это в прошлом. Теперь у Джастина пропадет всякая охота заглядываться на других женщин. Именно ее, Гвендолин, он желал все эти годы, именно она властвовала над его разумом и сердцем. Увлекла его Белинда Кэди на какое-то время или нет, не имеет значения.

Гвендолин прошествовала в гостиную, обольстительно улыбаясь.

Джастин поднял голову. Холодности в его серых глазах не убавилось, когда он окинул ее быстрым, оценивающим взглядом. Да, она была прекрасна. Бирюзовое платье из мягкой, шелестящей тафты безукоризненно сидело на ней, облегая высокую, гибкую фигуру и пышную грудь. Ее золотистые волосы, поблескивавшие при свете камина, плавно струились по белоснежным плечам; ее восхитительные фиалковые глаза, сияние которых всегда так притягивало мужчин, маняще искрились. О, как хорошо он помнил эти глаза, полные обещаний, так никогда и не выполненных! Он напрягся. Если бы Гвендолин была повнимательнее, то заметила бы суровость в его глазах, но она в этот момент наклонилась вперед и привлекла его к себе.

Джастин неторопливо целовал ее, наслаждаясь вкусом ее губ. А когда поднял голову и посмотрел на нее, глаза его по-прежнему были холодны.

– Гвендолин, ты восхитительна, – негромко произнес он. – Восхитительна, как всегда.

– Надеюсь, что это так. – Ее голос ласкал его, словно бархат. – Мое единственное желание – угодить тебе, мой милый Джастин. Это кажется слишком прекрасным, чтобы быть правдой, – то, что через столько лет мы соединимся.

– Еще бы. – Он улыбнулся. – Могу я предложить тебе бренди или бокал вина?

– Вина, если можно. – Она нахмурилась, услышав, как кто-то сбегает вниз по лестнице. Тимоти. Как всегда не вовремя. Ну ничего – скоро они с Джастином поженятся и смогут проводить наедине столько времени, сколько им будет угодно. Когда ее брат влетел в гостиную, она натянуто улыбнулась.

– Джастин, а ты уверен, что мне нельзя представиться этой очаровательной девушке – Белинде, так, кажется, ее зовут? – проговорил запыхавшийся Тимоти. – Знаешь, по-моему, это несправедливо, что ей не позволено участвовать в торжестве!

Джастин предложил ему бренди. Он смотрел на худощавого молодого человека со своей обычной невозмутимостью, но поведение его несколько переменилось.

– Я не выпускаю Белинду из спальни ради ее же безопасности, Тимоти. Последствия могут оказаться самыми плачевными – для всех нас.

Тимоти пристально посмотрел на него. Неужели в голосе Джастина таилась угроза? Нет, быть того не может! Он пожал плечами:

– Конечно, я не стану идти наперекор твоим желаниям, и ты это знаешь. Просто мне жаль ее.

– Прибереги свое сочувствие для другого случая. – Джастин поддержал кресло, на которое грациозно усаживалась Гвендолин. – Маленькой фурии ничто не угрожает, пока она меня слушается.

– Мне кажется, – вставила Гвендолин все тем же вкрадчивым голосом, – что госпожа Кэди во многом сама повинна в своем несчастье. Наверняка она сделала нечто возбудившее подозрение у властей. Джастин, – проворковала она, глядя на своего жениха широко распахнутыми невинными глазами, – а почему ты так уверен, что она на самом деле не ведьма?

– Гвендолин! – с раздражением воскликнул Тимоти. – Не будь дурой!

Джастин смерил ее долгим взглядом и спросил:

– И ты действительно веришь в подобную чушь, Гвендолин?

– А кто поручится, что у дьявола не может быть подручных? Вряд ли власти стали бы тратить столько времени, преследуя людей за колдовство, если бы они не представляли реальной угрозы. Наверняка наше правительство и религиозные лидеры лучше в этом разбираются. Тебе это не приходило в голову, милый Джастин?

– Я предпочитаю сам решать, что есть добро и правда. И совершенно не нуждаюсь в защите от таких людей, как Белинда Кэди, – возразил он, и в глазах его появился опасный блеск. Казалось, они заглядывали Гвендолин прямо в душу. – Ты против ее присутствия в этом доме, любовь моя? Я не могу отделаться от ощущения, что бедная девушка пришлась тебе не по нраву.

Гвендолин улыбнулась и протянула ему руку. Джастин взял ее в свою большую, сильную ладонь, не сводя с нее глаз.

– Ну что ты, Джастин. С чего ты взял! Я ведь только мельком видела это дитя! Но мне хотелось бы надеяться, что, покровительствуя ей, ты не навлечешь на себя неприятности. Я просто не вынесу, если ее обнаружат здесь, а тебя накажут за укрывательство. Боюсь, эти пуритане даже с тобой не станут церемониться, милый Джастин. Тебя могут упечь в тюрьму или еще хуже – посадить в эти ужасные колодки!