Диагноз: Любовь - Мегги Леффлер

— Это же он, правда? — с надеждой спросил один из взрослых детей пациента после того, как раздался этот жуткий звук, выданный моим желудочно-кишечным трактом. Похоже, результат поедания оладий с кофе давал о себе знать вне зависимости от количества смертей окружающих. Я призналась родственнику пациента, что звук издала я и что на этот раз мистер Аламеда покинул нас навсегда.

Доложив об этих событиях мистеру Денверсу, я устало улыбнулась и сказала:

— На этот раз он покинул нас. Я тоже покидаю…

— Да, конечно, идите и отдохните, — велел мой босс, в то время как Марианн, записав на «великой стене проблем» очередную «основную жалобу больного» — рвоту с кровью, — протянула ему карту пациента.

«Круговорот продолжается», — подумала я, отдавая мистеру Денверсу свой пейджер, чтобы уйти. Что мне больше всего нравится во время дежурства в ночную смену, так это небольшой промежуток, когда щит ответственности уже снят с моей руки, но я еще не упала в кровать и шагаю в утреннем тумане вместе с другими людьми, которым только предстоит начать рабочий день.

Однако в это утро у меня не будет времени подремать, потому что мы с Эдом договорились отпраздновать День благодарения у Роксаны.

Вернувшись в общежитие, я приняла душ и отправилась подбирать вещи для выхода, разрываясь между желанием одеться тепло — на этой неделе был первый снегопад — и желанием выглядеть сексуально. Я остановилась на «последней одежде», моем шерстяном свитере шоколадного цвета, и высоких кожаных сапогах.

Когда в мою дверь постучали, я с готовностью распахнула ее, надеясь увидеть Эда, но вместо него столкнулась нос к носу с Марианн. Она сообщила, что меня ждут к телефону, и сбежала в свою комнату так быстро, что я ощутила себя прокаженной.

— Счастливого Дня благодарения! — воскликнул папа, как только я подняла трубку висевшего в холле телефона.

Я пожелала ему того же и поинтересовалась, холодно ли у них (у них было холодно) и купил ли он индейку (не купил). Мой отец родом из Иллинойса, так что, в отличие от бабушки, с ним можно нормально поговорить о погоде и праздничном меню. Ева же считает такие темы для разговора мещанскими.

— У нас будет бостонский цыпленок, — сказал папа. — Я не мог приготовить индейку, поскольку в кухне теперь нет стойки… К тому же у нас теперь нет и обеденного стола!

Я немного развеселилась, представив, как четверо мужчин, натянув чулки на головы, выносят через заднюю дверь верхние плиты формайки[39].

— А что произошло?

— Стойка исчезла, — ответил папа таким голосом, что мне стало ясно: он взялся переделывать нашу кухню и это, без сомнений, займет не один год. — А обеденный стол я отдал Роберте, — продолжил папа. — Ей нужен был стол. Честно говоря, я и представить тогда не мог, что доставка нового стола займет шесть месяцев. Интересно, сколько времени, по их мнению, человек может обходиться без обеденного стола? Стулья выглядели так жалко и одиноко, что я расставил их по разным местам.

— А почему ты не заберешь стол у Роберты на то время, пока ждешь прибытия нового? — спросила я, понятия не имея, кто такая Роберта.

— Это же День благодарения! Я не могу этого сделать! Она пригласила гостей. Она даже приглашала меня, чтобы я помирился с соседями, но я не собираюсь этого делать, поскольку добрая половина из них решила подать на меня в суд!

— Кто решил подать на тебя в суд? — спросила я, глядя, как Эд спускается по лестнице. Он был великолепен в своем оливково-зеленом свитере из шотландской шерсти. Его лицо засветилось от радости, когда он увидел мой свитер, превращенный в платье. Он протанцевал ко мне, заставив меня почувствовать себя сексуальной и вспомнить о Саймоне и Сильвии, которые занимались любовью на причале. Смогу ли я когда-нибудь стать такой беспечной?

— Городская общественность со мной судится, — ответил папа. — Они считают, что яхта, которая стоит в моем дворе, унижает достоинство всех остальных домов в нашем районе. Они говорят, что это нарушает законы Колумбии и что нельзя иметь в частной собственности плакучие ивы, бассейны во дворе или яхты! Я с ними в состоянии «холодной войны». Я ведь знал, что нужно было переехать в Аннаполис!

— То есть, как я поняла, ты не пригласил соседей на своего печально знаменитого барашка с фасолью?

— Черта с два они еще хоть раз придут ко мне на вечеринку! — зарычал папа.

Эд сделал знак «закругляйся», покрутив пальцем в воздухе. Или он просто угадал настроение папы.

— О, подожди-ка, — сказал папа прежде, чем я смогла закончить разговор. — Подними другую трубку, Ева, и нажми кнопку «разговор»…

— Холли, это ты? — раздался на другом конце провода голос моей бабушки. Сложно было поверить, что между нами океан, — ее голос грохотал, как близкая пулеметная очередь.

— Да, бабушка, — ответила я, чувствуя, как Эд начал массировать мои плечи, подкравшись сзади.

— Как у тебя дела? — спросила она.

Эд убрал мои волосы в сторону и начал целовать шею, поэтому я не стала кривить душой:

— Начинают налаживаться.

— Да неужели? — удивилась Ева. — Жаль, что я не могу сказать того же о твоем брате. У него ужасный период жизни. Я понятия не имею, что заставило его бросить семинарию.

— М-мм… — промычала я. Эд вплотную прижался ко мне, и я прекрасно чувствовала сквозь одежду его эрекцию.

— Холли? — позвала бабушка, но я не могла ответить, поскольку Эд развернул меня лицом к себе и запустил руку мне под свитер.

— Бен сейчас просто жалок. Твой брат решил выращивать овощи для людей. Появившись дома, он принялся рассуждать о работе за плугом. Он для этого учился?

— Он скучает по Алисии, — умудрилась ответить я, отталкивая Эда и одними губами произнося: «Это моя бабушка».

— По кому? — спросила бабушка.

— По Алисии. По женщине, с которой он обручился. — Я показала Эду на ближайший стул: «Сядь, хулиган».

— О, я уверена, что Бен выше этого. Ему лучше без нее, — заявила Ева. — Но твой отец! Твой отец стал жертвой Интернета. Он познакомился там с женщиной.

— Ева, я все еще на линии, — напомнил папа.

— Ты познакомился с женщиной, папа? — спросила я, скосив глаза на Эда, который помахал мне расписанием поездов.

— Она ходит на яхте и недавно похоронила мужа, умершего от рака. Я познакомился с ней в чате, — объяснил папа.

— Она может оказаться мальчишкой-тинейджером! И ты это прекрасно понимаешь! — вмешалась бабушка.

— Она арендует яхту в Чесапике[40], — не слушая Еву, восторженно произнес папа.

Когда я посоветовала отцу продолжать в том же духе, поскольку он заслуживает счастья, мои мысли снова переключились на Сильвию и Саймона. Может, и они заслуживали счастья? Я вспомнила, как Саймон советовал Сильвии прислушаться к собственному сердцебиению. «Но она забыла о своих детях», — сказала я себе. Сильвия, вероятно, была достойна того, чего хотела. Но не мама.

Спустя полчаса мы с Эдом ехали в поезде к Роксане. Похоже, настало время ознакомить его с моим планом.

— Я хочу, чтобы мы вместе уехали, — сказала я.

— Но мы уже уехали вместе. Мы ведь в поезде, — в голосе Эда звучало недоумение.

— Это не в счет. Я хочу настоящий уик-энд.

— Целый уик-энд? — Он рассмеялся, изобразив изумление. — С чего бы это?

Я пожала плечами и ответила, что точно не знаю, хотя на самом деле прекрасно знала, чем вызвано мое желание. Все дело было в мамином романе с Саймоном. Я перечитывала его письмо снова и снова, и с каждым разом оно становилось все менее раздражающим и все более интригующим. Если я не запишу то, что с нами случилось, я могу подумать, что это была просто сказка. Но это была реальность! Звезды танцевали над нами. И мы любили друг друга.

Если бы мы с Эдом могли вырваться из окружающей нас повседневности, то с нами тоже могло бы произойти нечто волшебное. Конечно же, я не думала о том, что уже вышла за пределы обычной для меня реальности, — я целый год провела в общежитии и теперь у меня есть свой собственный тайный роман с санитаром.

— И куда бы ты хотела отправиться? — поинтересовался Эд.

— Куда угодно, — сказала я и, чуть помедлив, добавила: — В Корнуолл.

— Именно в Корнуолл? — спросил он.

— Почему бы и нет? — Я, конечно, умолчала, что уже подыскала сдающийся в аренду коттедж на вершине холма, с которого открывался прекрасный вид. Мы могли бы провести там все выходные, причем за весьма умеренную плату.

— Если мы вместе уедем на уик-энд, ты позволишь мне любить тебя все выходные напролет? — Эд лукаво улыбнулся и положил руку между моими коленями. — Каждую секунду?

Я оттолкнула его, но несильно, и то лишь потому, что не хотела позволить завести меня прямо в поезде.

— Хочешь меня трахнуть? — тихо спросила я.