Полное собрание сочинений - Юлий Гарбузов

— Анюта, ты говоришь странные вещи, — искренне удивился Калинич. — Почему это должно тревожить?

— Потому, что у нас с тобой все идеально. А так не бывает. Очень хорошо — это тоже плохо. Меня не покидает чувство, будто непременно должно случиться что-то пренеприятное, — сказала она с неподдельной тревогой в голосе.

— Что за суеверия? Православная церковь утверждает, что суеверие — это большой грех. А мы с тобой православные. Тебе понятно? — сказал Калинич и привлек ее к себе.

В условиях таких взаимоотношений работа над репликатором существенно ускорилась. Боксы были уже готовы. Осталось завершить отладку программ. Они вдвоем просиживали у компьютера до поздней ночи, пока не начинали путаться мысли. Тогда они выключали аппаратуру и шли спать. Калинич всегда с наслаждением и даже некоторой завистью наблюдал, как Аня засыпает. Она ложилась у его плеча, прижималась к нему своим нежным, таким женственным телом, поворачивалась на правый бок, умащивалась, издавая особые, больше никому не свойственные ласкающие слух звуки, подтягивала колени к животу, делала глубокий вдох, потом другой, а в конце третьего она уже глубоко спала.

XXXI

Аню разбудили непривычные звуки в прихожей. Она прислушалась. Кто-то отворил скрипучую дверцу антресолей, где у нее хранилась редко используемая посуда, и начал греметь черепками. Калинича рядом не было. Цифровые часы показывали тридцать пять шестого. Ясно. Это Леня что-то там ищет, догадалась она. Интересно, что именно и зачем? Она еще немного полежала, потом решила, что он может не знать, где у них что лежит и, отогнав от себя остатки сна, вышла в прихожую. Аня услышала, что Калинич возится уже в ванной и приоткрыла дверь. Калинич стоял в одних трусах, держа в руках ее старую хрустальную вазу с роскошным букетом алых роз. Увидев на пороге Аню в одной ночнухе, он несколько смутился и едва не упустил тяжелую вазу, но тут же овладел собой и с улыбкой шагнул ей навстречу.

— Дорогая Анюта! — торжественно сказал он. — Поздравляю с Днем рождения! Благодарю тебя за то, что ты такая красивая, умная, хорошая, трудолюбивая, искренняя, женственная, ласковая и нежная! Спасибо тебе за то, что я тебя так крепко люблю!

Он протянул ей вазу. Аня, оторопев от неожиданности, стояла с широко раскрытыми от удивления глазами. Калинич сделал еще один шаг, и розы оказались у самого ее лица. Аня ощутила их пьянящий аромат, взяла, наконец, из его рук увесистую вазу и с улыбкой подставила губы для поцелуя. Калинич нежно поцеловал ее, а она, поставив вазу на тумбочку, смущенно сказала:

— Спасибо, Ленечка. Спасибо, милый. Я просто ошарашена… Приятно ошарашена. Я… ей-Богу, я забыла, что сегодня у меня День рождения… А ты не забыл. Как приятно. Ну, пойдем на кухню. Жаль, что нужно идти на работу. Ничего, мы вечером отметим. А я думаю, кто это там на антресоли полез? А это ты — вазу доставал. Ну, Леня, ты даешь, — говорила она в растерянности. — Мне так давно никто не преподносил таких сюрпризов! Надо бы отметить это дело… но… нам на работу.

— Ну, это от нас не уйдет, — весело сказал Калинич и ласково потрепал ее по роскошным волосам, тяжело ниспадающим на плечи.

— Разумеется, не уйдет. Сегодня вечером мы обязательно посидим. Или, может, на другой день перенести? Как жаль, что я не вспомнила вовремя! Гостей на сегодня вроде бы поздно приглашать, — беспокоилась Аня.

— Да на кой фиг нам сегодня гости? Сядем, так сказать, рядком — поговорим ладком. Как молодожены. Выпьем понемножку, скромно поужинаем, потолкуем о самом насущном, и хватит, — стал успокаивать ее Калинич. — Не знаю, как тебе, а мне не терпится поскорей закончить и испытать репликатор. Осталось-то всего — ничего. Впрочем, это твой День рождения. Тебе и решать. Так как, а?

— Обязательно решу. Так вот, сегодня мы работать не будем. Посидим, побалдеем. Правда, без гостей. Но это мы потом наверстаем, — решила Аня и направилась в комнату, чтобы поставить вазу с цветами на самом видном месте.

Калинич принял утренний туалет, потом наскоро позавтракал и отправился в свой институт. Анин завтрак, как обычно, был предельно простым и легким: чашка крепкого чая с кружалкой лимона и крошечный бутерброд с кусочком сыра. После завтрака она тщательно вымыла посуду и с любовью расставила ее в привычном порядке на сушилке. Одевшись, она проверила, закрыт ли входной газовый кран, выключены ли компьютеры и другие электроприборы, сунула в сумочку компакт-диск и внешний винчестер с фрагментами программ для репликатора, заперла дверь на оба замка и посмотрела на часы. Времени было в избытке, и она решила пройтись до работы пешком.

Утро было теплым и солнечным — как обычно, в День ее рождения. Легкий ветерок едва заметно шевелил ей волосы и овевал прохладой лицо, еще не утратившее нежности и привлекательности. Взад и вперед сновали люди, спешащие каждый по своим делам.

Аня бодро шагала по тротуару, и ее не по возрасту высокие каблучки звонко цокали по керамической плитке. Она с интересом смотрела по сторонам, порой фиксируя внимание на великолепно оформленных витринах магазинов и выставленных в них товарах.

Аня думала о том, как они с Калиничем завершат, наконец, работу над репликатором, обзаведутся особняком с помещениями для жилья, лабораторий и всяких инженерно-технических работ, приобретут не очень дорогой, но надежный автомобиль, наймут необходимый персонал и начнут создавать свой мощный концерн, президентом которого будет Леня, а она — его правой рукой. Она и дальше будет помогать ему, чем только сможет. Какой он талантливый ученый и инженер! И муж великолепный, и собеседник интересный. И кавалер такой галантный! Надо же, как он ее сегодня поздравил! В благодарность за это она должна сегодня порадовать его классным ужином. Но времени у нее, пожалуй, маловато. Она придет с работы всего на каких-нибудь двадцать-тридцать минут раньше него. Что можно будет успеть сделать до его прихода? Пожалуй, ничего. А заставлять его ждать — это уже ни к чему. У него все настроение пропадет. Да, жаль. Но ничего не поделаешь. Так уж и ничего? Нет, можно под каким-нибудь предлогом попробовать улизнуть с работы минут на сорок раньше обычного. Но за такое время ничего существенного не приготовишь. А если отпроситься с обеда? Да что она, собственно, раздумывает? Ведь у нее есть несколько отгулов! Она хотела насобирать их с таким расчетом, чтобы недельку побыть у дочери с зятем. Отгулом больше, отгулом меньше — какая разница! Все, решено. Сейчас она напишет заявление. И поедет домой, чтобы к приходу Лени приготовить праздничный стол!