Большие планы маэстрины - Милена Валерьевна Завойчинская

главное, можем попробовать договориться. Я разрешу вам видеться с внучкой. Приезжать к нам в гости. Жить неподалеку от нее. Возможно, когда у меня будет отпуск, мы тоже будем вас навещать, чтобы она смогла увидеть родовое гнездо Ноблей. Хотя мы не нуждаемся, но я соглашусь принимать от вас алименты, деньги на ее воспитание, одежду, питание, обучение. Если необходимо, отчитаюсь за каждую потраченную монетку. У меня имеются и законник, и бухгалтер, они ведут все мои дела. Тратить ваши деньги на себя я не собираюсь, можете не переживать. Если захотите находиться ближе к Софи во время каникул — вам придется арендовать дом рядом с тем местом, где мы с ней живем. Сейчас это Азкен. И никакой приказ ни одного суда в мире, короля, бургомистра и кого угодно, не заставят меня передать Софи вам. Распоряжаться ее судьбой вправе только боги и я. Усекли?

— Усек? — повторил маркиз. — Да, пожалуй.

— Отлично. Думайте. Как осмыслите и примете верное решение, сможем снова обсудить ситуацию.

Я выпрямилась, отошла к своему столу, со злостью захлопнула ящик. Выдохнула сквозь зубы. Выбесили!

— Мне жаль, что вы не моя дочь, — внезапно задумчиво произнес маркиз Нобль, глядя на меня с нечитаемым выражением лица. — В вас есть стержень и несгибаемая воля. Вы сильная. Считайте, вам удалось меня покорить и завоевать. И да, я был бы счастлив, будь вы моим ребенком или будь Маркус хоть на сотую долю таков, как вы. Я не хочу с вами войны, Мариэлла. Можете не верить, но… кажется, я вас теперь боюсь. — Он перевел взгляд на Артура и, усмехнувшись, добавил: — Сочувствую. Но еще есть время опомниться и сбежать. Догонять она не станет.

Гресс поднял одну бровь, покачал головой и сухо ответил:

— Не стоит, ваше сиятельство. Вы увидели лишь того, кто оборонялся. И не остановится ни перед чем, чтобы отстоять свою жизнь. А я ежедневно вижу другое.

— Ну что ж… — Маркиз встал, опираясь на свою палку. Постоял, прислушиваясь к организму. — Маузель Мариэлла, сегодня мне снимут дом в Азкене. На выходные, на каждые выходные, я буду рад видеть вас в нем вместе с дочкой. С вами мы подпишем договор, обговорим детали и количество алиментов, которые я хочу выделить на воспитание своей внучки и на содержание ее матери. И да, клятву я дам. Ваш демон мне уже объяснил, что выкрасть Софи не удастся и ее найдут в любом уголке нашего мира и вернут вам.

— Хорошо, маркиз, — помедлив, ответила я. — Перемирие?

— Мир, девочка. Мир. Я слишком стар, нездоров и одинок. Мне не справиться с таким противником, как ты, — перешел он вдруг на «ты». — Да и не желаю я войны. Я всего лишь хочу общаться с единственным, кто у меня остался. С внучкой. Сейчас-то я могу взять ее на руки и познакомиться?

— Да, можете. Прошу вас, — встав, я прошла к девчушке.

Она все это время мирно провела в своем уголке. Успела и поиграть, и поспать немного, пока мы выясняли отношения. Сейчас проснулась и пила из бутылочки воду.

Не обращая внимания на мужчин, я с ней немного посюсюкала, с улыбкой погладила и потормошила. А Софи радостно отвечала и тянулась ко мне. Я сняла все щиты, взяла малышку на руки и выпрямилась.

— Сонечка, смотри, кто к нам пришел. Знакомься. Это твой биологический дедушка, Леондр. Мы будем с ним часто видеться. Пойдешь к нему на ручки?

Девчушка, сосредоточенно сопя, принялась изучать незнакомца. Маркиз занервничал…

— Ну что, солнышко? Пойдешь к дедушке? — спросила я еще раз и поцеловала ее в щечку. — Он не обидит тебя, не бойся. Покажи ему, как ты умеешь смеяться.

Софи улыбнулась и протянула к мужчине руки, а тот растерянно дернулся, ведь у него в руках палка, на которую он опирался.

— Присаживайтесь, месье, — указала я ему на стул. — Я сейчас дам ее вам. А то Софи у нас девочка тяжеленькая и уже большая.

Когда дедушка принял на руки свою единственную кровиночку, то часто заморгал, и у него выступили слезы.

Ну вот. Совсем другое дело. А то угрожать он мне вздумал… Сказал бы сразу, что одинок, что никого нет, что очень нуждается в родных и близких. А то ишь… Заберет он у меня дочку. Щаз, размечтался!

Эти двое принялись знакомиться, а я, с минуту понаблюдав, подошла к Артуру. Магистр Эррадо исчез в портале раньше, не прощаясь. Я видела, но не стала привлекать к этому внимание.

— Ну вот и все. Я справилась.

— Да. Я восхищен. Такой я вас еще не видел, и это поистине… впечатляет. Я потрясен и рад, что вы станете моей женой. И мне жаль, что вам приходится через это проходить в одиночку. Мари, простите меня за это, — неловко потер Артур лоб, словно у него раскалывается голова. — К великому моему сожалению, в данной ситуации я скован рамками закона и королевским приказом. Я не смогу удочерить Софи и дать ей свое имя, король уже признал ее бастардом рода Нобль. А когда маркиз приведет внучку к фамильному артефакту, она унаследует и все секреты и тайные способности Ноблей. Но обещаю, что буду хорошим отчимом и не обижу малышку. Я к ней тоже привязался.

— Хорошо, — миролюбиво кивнула я. Возможно, я несправедлива к Артуру в своих мыслях. В конце концов, что я знаю о королевских приказах и их последствиях? — Вам, наверное, пора на рабочее место? Увидимся вечером?

Артур поцеловал мне руку, потом помедлил, все же наклонился и поцеловал в щеку.

— До вечера.

Маркиз Нобль ушел через час. Совершенно очарованный внучкой и деморализованный стервозной мной.

На прощание он поклонился и ворчливо сказал:

— Пока моя внучка в ваших руках, я могу быть спокоен. Вы еще сильнее и опаснее меня.

Я не стала отвечать. Ведь я не солгала ни в чем, когда угрожала ему. И да, если б он меня вынудил, я открыла бы войну на поражение и полное уничтожение репутации рода Ноблей. Я сказала правду.

После беседы с законником и выяснения нюансов местного законодательства в ситуациях, подобных нашей, я подстраховалась. Написала полный, подробный пересказ всего случившегося с Мариэллой, начиная с момента знакомства с Маркусом.

О ее влюбленности. О его пари с друзьями. О том, как он взбесился, когда она узнала о пари и отказала ему. Как опоил и обо всем, что происходило в том домике.

Я не жалела красок. Не лгала, не приукрашивала, не домысливала. Факты, которые могу подтвердить под любой