i c2ab19a2c5d6e8bb - Unknown

   Сказал и тут же удивился сказанному. Ведь и в самом деле, чего это он? Когти надо рвать, а не канитель разводить. Тем более – с кем! С ему же заказанным фигурантом.

   От размышлений отвлекла очередная клыкастая морда, которая явно намеревалась вцепиться ему в глотку. Сухо щелкнул затвор, а вот выстрела не последовало. Недолго думая, Баламут со всей дури наотмашь заехал твари автом атом промеж глаз. Подобный удар, казалось, способен был свалить слона. У самого киллера аж в плече что-то хрустнуло от натуги. Но вот монстра это задержало лишь на долю секунды. Короткую такую, во время которой перед глазами проносится вся жизнь.

   – Трындец! – Пашка всегда был реалистом, поэтому он закрыл глаза и приготовился умереть. Раздавшаяся позади короткая, в три патрона, очередь была для него чем-то сродни самой приятной в жизни мелодии. А звук от падения огромного тела – ее самым удачным припевом.

   – Будешь дальше памятник изображать, или все же поспешишь?! – незнакомец грубо толкнул Пашку в бок, но тот и не думал обижаться. Поймал себя на том, что все еще продолжает стоять с закрытыми глазами, а губы непроизвольно растянулись в идиотской ухмылке. Страх куда-то ушел. Причем навсегда. Он это знал наверняка.

   – «Весь вышел», – прошептал Баламут, как заклинание.

   – Ты чего? – ухмылка и бормотание н аверняка убедили незнакомца, что киллер сошел с ума.

   – Все путем, – заверил тот и сразу же доказал данный факт, сменив пустой магазин. – Бежим!

   Тем временем в проходе образовалась настоящая давка. Твари дрались за тела своих же. И этот шанс упускать было нельзя. В секунду беглецы преодолели последние метры и ввалились в вагон.

   Для начала Пашка прошелся фонариком по окнам. Убедившись, что почти половина из них зияет чернеющей пустотой, перевел луч света на пол.

   «И что он в ней нашел?»

   Там, посреди вагона, на двух телогрейках лежала жена клиента. Бледный, почти что мертвецкий цвет кожи, заостренные, измученные черты лица и влажные от пота, прилипшие ко лбу и к вискам локоны – все говорило о невыносимых страданиях.

   «Нашла тоже, когда рожать!» – против воли подумал Баламут, перевел взгляд на огромный живот, холмом возвышавшийся над телом женщины.

  – Я так за тебя испугалась! – она наконец-то открыла глаза, и теперь с надеждой и со страхом глядела в их сторону. – У меня, кажется, воды отошли. – Женщина с тревогой поглядывала то на мужа, застывшего неподалеку, то на Баламута. О том, что произошло за пределами вагона, – ни слова. Мол, это ваша, мужская забота, а моя – вот она, наружу рвется.

   – Хватай жену и дуй в последний вагон! – Баламут первым принял решение. – Да оставь их, я донесу! Лучше, вон, «калаш» возьми! – рявкнул он, видя, что клиент никак не может поднять на руки сразу и женщину, и телогрейки. Повесил мужику на шею автомат на ремне, лежащий на сиденьи рядом, передвинул за спину, чтоб не мешал идти. Услышав, как по железным бокам поезда заскрежетали когти тварей, полоснул очередью вдоль прохода. Вовремя! Аккурат сшиб монстра, устремившегося к добыче, на полдороге и отчаянно рявкнул: – Бегом!!!

   «Что такое не везет и как с этим бороться!» – это была первая мысль, с кото рой Баламут спиной вперед ввалился в следующий вагон. Большая часть окон тут тоже оказалась без стекол. Клиент, невзирая на свою ношу, несся впереди и проскочил уже добрую половину. И тут в одном из окон показалась клыкастая морда. Злобно рыкнув, тварь втиснулась вовнутрь, заполнив своим телом едва ли не весь проход. И отрезав Баламута от парочки.

   – На, жри!!! – автомат, удерживаемый ремнем на плече, задергался, как бешеный. Баламут метил в голову, и с расстояния нескольких шагов та мигом превратилась в кровавое месиво. Монстр забился в предсмертных конвульсиях. Не тратя времени и драгоценных патронов на добивание, Баламут перескочил через издыхающую тварь и понесся дальше.

   – «А в темноте казалось, что состав короче», – отметил он про себя, проскочив еще один, третий по счету, вагон. Уже миновав распахнутую настежь дверцу, ведшую в следующий вагон, Баламут вдруг подумал: какого черта он до сих пор не бросил на фиг не нужную ему ношу? На кой е му сдалась эта телогрейка? И тут же перед его взглядом явственно предстала женщина, увиденная им на полу вагона, и он отмахнулся от этой мысли, как от чего-то непотребного.

   Одной рукой включить прикрепленный к автомату фонарик Баламут не мог, и шел почти что вслепую. Ориентируясь, словно корабль в бурю по маяку, на огонек впереди. Фонарик держала в руках женщина. Явно из последних сил держала: свет то соскальзывала куда-то вниз, то снова, будто очнувшись, устремлялся туда, в темноту прохода.

   Мысок правого ботинка зацепился за что-то неразличимое в темноте, и Баламут, сделав невероятный кульбит, больно приложился плечом к боковине сиденья. Но на причитания не было времени. Впрочем, как и на то, чтобы подняться хотя бы на колени. За спиной, почти впритык, заскрежетали по полу когти. А потом прямо над ухом оглушительно загрохотало, и проход осветили вспышки выстрелов.

   – В кабине машиниста все окна целы! – прокричал клиент, на мгновение опустив АК, чтобы помочь Пашке подняться.

   – Так какого ты за мною вернулся?! – Баламут и сейчас не перестал здраво рассуждать. А действительно, сейчас-то какой смысл его спасать? Во-первых, женщина теперь, в случае чего, совершенно беззащитна. Во-вторых, нет убийцы – нет проблемы.

   – Жена попросила, – честно сознался мужик. – Да и пол там ледяной, а подстилка-то у тебя – поспешил добавить, как бы оправдываясь, и подхватил выпавшую при падении киллера телогрейку.

   – Немного же стоит моя жизнь – одну рваную телагу… – на выдохе прошептал Баламут. Еле слышно, ибо сказанное касалось лишь его одного, и никого более. Но мужик, судя по всему, обладал прямо-таки сверхъ-естественно тонким слухом.

   – А чего ты, убийца, ждал? Цену нам другие люди определяют, по делам нашим! Хорошее отношение еще заслужить надо, понял?

   – Ты меня на «понял» не бери! – машинально огрызнулся Баламут. Хотел было сказать еще что-то, но тут из кабины машиниста донесся истошный женский вопль: «А-а-а-а-а-а-а!!!» Требующий, взывающий о помощи.

   Все пререкания вновь ушли на второй план.

   – Жене, вон, спасибо скажи, – только и буркнул Баламут. Вспомнил смрадное дыхание твари на своем лице, и его пробил озноб. «Я же, по ходу, теперь в должниках у них обоих хожу. А долги отдавать надо…»

   Он заглянул в кабину и сразу понял, что узенькое, рассчитанное лишь на одного машиниста пространство вряд ли сможет уместить их троих. Тут и на них двоих места не хватит…

   Тем временем оставшиеся в живых твари, не видя никакого сопротивления, осмелели и снова весьма шустро забрались в вагон. Баламут обреченно перевел взгляд с кабины машиниста на монстров. Потом, ничего не сказав, прикрыл дверцу, оставшись по эту сторону.

   Пусть там, за стенкой, та, которой дана такая возможность, дарует жизнь. А здесь он будет делать то, что умеет лучше всего. Баламут быстро сменил магазин и, тщательно прицелившись, выпустил длинную очередь, слегка поубавив пыл охочих до человечинки мутантов. Потом пригнулся и ушел в сторону, укрывшись за боковиной лавки у двери.

   – Одна, вторая, третья, – принялся он считать тварей, но тут же бросил это занятие. «Сколько ни есть – все мои…»

   – Давай, еще чуть-чуть! – доносились из-за стенки мольбы мужа.

   – Не могу больше!!! А-а-а-а-а-а!!! Мамочка!!! А-а-а-а-а!!!! – вторили им вопли и натужный стон жены.

   – Ты постарайся. Я люблю тебя! – мужчина пытался успокоить ее, как мог, но женщина, казалось, не слышала ничего кроме своей боли.

   А потом мутанты вновь пошли вперед.

   Волной.

   – Получай, тварь! Сдохни!! Да сдохни же ты!!! – автомат еще раз дернулся в руках, разворотив монстру грудь. Но животное даже в таком состоянии умуд рилось пробежать еще пару метров и свалилось только у ног Баламута, в агонии раздирая когтями пол и исторгая из своей клыкастой морды предсмертный рев.

   – Тужься! Еще чуток! Ну же! – судя по голосу, муж тяжело дышал, но в его голосе не было ни страха, ни паники. Лишь отчаянный призыв не сдаваться. И Баламуту вдруг подумалось, что этот призыв отбращен и к нему тоже. Смешно, но эта мысль придала ему сил и уверенности в том, что у них все получится.

   Одна из тварей таки прорвалась и успела пройтись лапищей по груди и левому боку. Обильно потекла кровь и рука тут же отнялась, но последний выстрел – точно в глаз – все же упокоил мутанта. Баламут выпустил разряженный, бесполезный автомат, чувствуя, как тело стремительно покидают силы. «Жаль, пистолет так и остался у клиента, – мелькнула идиотская мысль. – Теперь даже не застрелишься…»