Пойманная в капкан - Юлия Михайловна Герман

сковал страх. Я боялась пошевелиться, боялась даже убедиться в том, есть ли на мне одежда.

Послышались шаги и те двое, стоящих за опорой, вмиг подтянулись, оборачиваясь на появившегося. Они вышли из укрытия, провожая неизвестного взглядом в мою сторону. Сердце бешено заколотилось. Прикрыла глаза, боясь взглянуть в глаза тому, кто явно причастен к моему похищению.

Скрежет металла по бетону пустил мурашки по коже. Чувствовала чей-то взгляд, слышала размеренное дыхание, стараясь ничем не выдать себя.

— Не спишь, Алиса? — пронзил тишину голос мужа, от которого каждый волосок на теле встал дыбом.

Распахнула веки, встретившись с тяжелым взглядом Володи. Он плохо выглядел. Покрасневшие белки глаз, щетина и какая-то усталость добавляли ему возраста. Передо мной сидел не красивый мужчина солидного возраста, а потрепанный жизнью старик. И как я не замечала раньше насколько он стар?

— Что же ты любимая, так подводишь меня? — наклонился вперед, поставив локти на колени и скрепил пальцы в замок.

— Подставила меня. Пришлось столько людей на уши поставить. А это большие деньги. Я же предупреждал тебя, что будет если снова вспомнишь о нем?

— Что с ним? — дернулась, чтобы сесть, но закружилась голова и я рухнула обратно.

— Тихо-тихо, не дергайся. В твоем положении нельзя нервничать и резких движений не положено.

Дернула рукой, чтобы отыскать опору, только сейчас поняв, что лежу со связанными руками и щиколотками.

— Что с Аланом? — знала, что не бывает таких совпадений и не могли на Алана донести просто так прямо перед вылетом.

Володя напрягся. Скулы заострились и заходили желваки, а на лбу проступила от напряжения вена.

— И снова о нем беспокоишься. Лучше о себе думай, — взгляд вспыхнул, превращая его в безумца.

— Где он? — медленно села, чтобы хоть как-то снизить градус его давления на себя.

— Он тебе не поможет, — игнорировал вопрос муж.

— Просто ответь, что с ним! — повысила голос, наплевав на последствия.

Володя ударил меня наотмашь по лицу. Голова откинулась назад. Кожу жгло и ныла скула, но я снова впилась в него взглядом.

— Не повышай на меня голос, — холодно сказал Володя, будто не сделал ничего предосудительного.

Испепеляла его глазами, мечтая, чтобы у него здесь и сейчас остановилось сердце. Хотя о чем я думаю. У таких как он его просто не может быть.

— Что с Аланом? — повторила, не моргая смотря прямо на него.

— Алан, Алан…, — задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Действительно хочешь узнать что с ним?

В его глазах полыхнул дьявольский блеск и теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Пойдем, — кивнул кому-то за моей спиной.

К нам подошел мужчина в брючном костюме с ножом. Я сжалась всем телом, но незнакомец присел и разрезал веревку удерживающую мои щиколотки, а затем грубо схватил за плечо, поставив на ноги.

— Пойдем, проведаем твоего любовника, — поднялся на ноги Володя.

Мужчина, удерживающий меня, подтолкнул вперед. Запнулась, подворачивая ногу, приготовившись упасть, но охранник смог удержать меня в вертикалом положении.

Мы обогнули раскладушку, на которой я лежала и остановились возле тяжелой металлической двери. Еще один человек Володи, открыл дверь и из за нее повеяло холодом. Стены комнаты покрывал толстый слой инея. Холод вмиг проник под жесткую ткань джинсов и тонкого трикотажа футболки. С потолка свисали освежеванные свиные и коровьи туши. Меня затрясло от ужасной догадки.

Володя рассекал жуткий лес из животных трупов, словно хозяин этой скотобойни. Пройдя до задней стены камеры он остановился. Охранник вытолкал меня вперед, поставив рядом с мужем.

— Не-е-ет! — закричала кинувшись вперед, но меня остановила жесткая рука амбала.

Перед нами на вытянутых руках, в одних джинсах и босой, свисал с потолка, словно мертвый скот, Алан. Его невозможно было узнать из-за ссадин и гематом, покрывавших лицо и торс. Жуткие потеки крови замерзли на голой коже, как и темная лужа под мужчиной. Казалось на парне не осталось живого места. А те части тела, где можно было разглядеть не изуродованную побоями кожу, приобрела голубоватый оттенок.

— Алан, — рвалась к нему, но меня крепко держали на месте, не давая приблизиться в любимому мужчине. — Алан, Алан, малыш!— кричала, звала его, но он не реагировал на звуки. И кажется не дышал. — Что же ты за зверь такой, Вова? Он же твой сын!— рыдала, не чувствуя больше холода, только ужасную боль. — Сними же его оттуда! Он замерзнет! Сними его! — дергалась, стараясь добраться до покалеченного тела, но мужчинам рядом со мной было плевать на рыдания и крики.

Брыкающуюся и бьющуюся в истерике меня вытащили из холодильника, закрывая от меня избитого мужчину. Я продолжала кричать, падая в ноги к Вове и умоляя его сжалиться над сыном, спасти его, но он лишь смотрел на меня с холодной ухмылкой на губах.

— Ты убила его, Алиса. Только ты, — присел на корточки, встречаясь со мной взглядом. — Из-за тебя мертв мой сын.

* * *

Все что было после того, как увидела Алана в той морозилке, помню сквозь туман. Начавшаяся истерика, закончилась сразу же, как только мне что-то вкололи. Я тогда отключилась. Но стоило проснуться, как на меня снова обрушилась жуткая реальность. Алана не было. Я и мое упрямство, мой эгоизм убили единственного мужчину, который был достоин жить. Пусть наше знакомство началось не так гладко, но тогда я не знала его. Не знала, что он за человек, сколько в нем любви и смелости. Он не побоялся рискнуть жизнью ради меня. А я … я его убила. Эта мысль разъедала меня изнутри, выживала внутренности и выворачивало сознание.

Все мои зарождающиеся истерики продолжали пресекать, вкалывая очередную дозу. Не знаю сколько я прожила в таком режиме. Меня держали в особняке, но рядом постоянно находился медик, следивший за моим состоянием. В один день я пришла в себя, понимая, что совершенно ничего не чувствую. Мне было плевать кто я, где я, кто находится рядом, что было и что будет. Я просто превратилась в овощ. Ела когда засунут в рот ложку, мылась, когда поставят под струи воды, остальное время спала. Забыла обо всем, ни о чем не думала. Да что там, у меня даже сил не хватало на то, чтобы дышать.