Президент Фу Манчи - Сакс Ромер

Сальвалетти выполнил некоторые обещания Брэгга — обещания, совсем недавно казавшиеся несбыточными…

Когда солнечный луч коснулся сморщенного лица Сэма Пака, который скрючившись сидел на стуле возле окна, оно на фоне зеленого леса показалось неживым уродливым лицом мумии.

— Что знает этот священник такого, чего не знают другие, Хозяин? Доктор Орвин тоже знал о нашем появлении в стране…

— Его источники информации мы обнаружили — и уничтожили… Орвин Прескотт выполнил свою роль в нашей игре.

— Да, это так.

Никто не смог бы сказать, открыты или закрыты глаза Сэма Пака, когда он повернул сморщенную желтую голову в сторону сидящей за столом величественной фигуры.

— Враг Номер Один не смог раздобыть доказательства, подтверждающие истинность сделанного аббатом заявления. — Казалось, доктор Фу Манчи размышляет вслух. — Он всячески мешал и досаждал нам, но великая работа продолжалась и теперь близится к своему торжественному завершению. Если сейчас нас постигнет неудача — значит, его боги оказались сильнее наших. Поэтому я так опасаюсь священника.

— Мудрый человек боится лишь того, о чем имеет представление, — проговорил старый Сэм Пак. — Ибо против неизвестного нет защиты.

Доктор Фу Манчи смотрел на мудрое лицо помощника, положив неподвижные длинные руки на стол перед собой.

— У священника есть источник информации в Секретной Службе, — мягко произнес он. — Сальвалетти, которого я растил, как садовник растит хрупкую лилию, нужно охранять день и ночь.

— Сальвалетти именно так и охраняют, Маркиз. Штат его телохранителей в пять раз больше отряда, отвечавшего за безопасность Харвея Брэгга.

На несколько мгновений наступило молчание. Доктор Фу Манчи устремил из-под полуопущенных век задумчивый взгляд на лесной пейзаж за окном.

— Согласно некоторым донесениям, он порой ускользает из-под опеки телохранителей. — Фу Манчи говорил почти шепотом. — Лола Дюма подтверждает это. Мои чикагские агенты невежественны и тупы. Я жду объяснения этих тайных походов.

Сэм Пак медленно кивнул сморщенной головой.

— Я применил строгие меры воздействия к номеру, ответственному за безопасность Сальвалетти, Хозяин. Это был японский врач Шошима.

— Был?

—  Он самым достойным образом совершил харакири прошлой ночью…

Молчание вновь воцарилось в комнате, где два невидимых паука плели странную густую паутину на станке американской истории. Небольшая ферма, с которой доктор Фу Манчи продолжал отдавать приказы своим агентам, стояла на отшибе от шоссе — на земле, принадлежащей одному из ярых сторонников Лиги истинных американцев. Хозяин фермы не имел представления о подлинной личности арендатора, предоставив свои владения в полное распоряжение лиги.

В молчании доктор Фу Манчи сидел неподвижно, устремив взгляд на далекий лес. Сэм Пак напоминал холодную статую: сейчас никто не заметил бы в нем признаков жизни. Белка взбежала по свисающей над террасой ветке дерева, заглянула в комнату, легко перепрыгнула на соседнюю ветку и исчезла с глаз. Вечернее пение птиц знаменовало наступление сумерек.

— Я переберусь на Шестую базу в Чикаго, — раздался наконец гортанный голос. — Профессор составит мне компанию. Я должен присутствовать там лично в субботу вечером.

— План готов, Маркиз. Но вам придется ехать через Нью-Йорк.

— Я тронусь в путь в течение часа, мой друг. Возможно, по дороге на Шестую базу я лично засвидетельствую почтение аббату Донегалю. Субботнее обращение Сальвалетти к народу имеет целью заручиться поддержкой жителей Среднего Запада, до настоящего времени преданных старой администрации. Мы должны заставить священника замолчать…

ГЛАВА XXXVI

УРАВНЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ДУШ

Марк Хэпберн не мог усидеть на месте от волнения и тревоги. Он поднялся со скамейки в Центральном парке и пошел по направлению к Школьным воротам.

Смит на рассвете отправился самолетом к аббату Донегалю, чьи разоблачения отдельных людей и целых организаций, выступающих против существующей Конституции, привели в состояние крайнего возбуждения миллионы радиослушателей от побережья до побережья. Сознание близкого поражения приводило Хэпберна в уныние. Ничто не может остановить триумфальное шествие Поля Сальвалетти к Белому дому…

И теперь впервые за все время знакомства Мойя Эдер не явилась на назначенную встречу. В глубине сердца Хэпберн чувствовал страх. Лейтенант Джонсон установил местонахождение игровой площадки Робби на Лонг-Айленде, но испуганная Мойя взяла с Марка обещание никогда больше не следить за сыном.

Президент устроил ей допрос по этому поводу! Очевидно, ее объяснения удовлетворили хозяина — однако утверждать это с уверенностью она не могла.

И теперь Мойя не пришла на встречу, которую сама же назначила в записке, переданной Марку через Мэри Гофф.

Хэпберн знал, что никогда не простит себе, если станет невольной причиной какого-нибудь несчастья в ее жизни. Он дошел почти до самых ворот, но Мойя не появилась. Его беспокойство возросло. Он повернулся и поспешил обратно.

Хэпберн почти дошел до знакомой скамейки, когда увидел Мойю, приближающуюся к месту встречи с противоположной стороны. Ему захотелось громко закричать от радости и облегчения. Он торопливо зашагал навстречу молодой женщине.

К удивлению Хэпберна, Мойя не ускорила шаг, но продолжала идти, словно не замечая его. Сердце молодого человека болезненно сжалось. Что это значит? И как он должен вести себя? Теперь Марк уже мог различить ее лицо… Оно казалось смертельно бледным.

Едва заметным движением головы, быстрым взмахом ресниц Мойя предупредила друга:

— Не заговаривайте со мной!

Он прошел мимо, устремив безразличный взгляд вперед и чувствуя, как покрывается холодной испариной лоб. До слуха его долетели еле слышные слова:

— За мной кто-то следит. Не упускайте его из виду.

Марк Хэпберн свернул с аллеи на узкую дорожку. Мимо прошел невысокий плотный мужчина, не обративший на него никакого внимания. Хэпберн прошел по дорожке десять — двенадцать шагов, затем продрался сквозь кусты, обогнул огромный валун и вновь вышел на аллею.

Следивший за Мойей человек теперь находился в двадцати ярдах впереди. Хэпберн последовал за ним, в скором времени свернул на тропинку, ведущую к пруду, и увидел Мойю.

Она сидела на скамейке с книжкой на коленях и наблюдала за играющими на площадке детьми.

Человек прошел мимо, не останавливаясь, за ним приблизился к скамье и Хэпберн. Мойя низко склонилась над книгой. Марк прошел мимо тоже, проводил плотного мужчину до самых ворот парка и затем вернулся.