Роковая награда - Игорь Пресняков

Старик кивнул, налил в рюмку сливовой настойки и подошел к Меллеру:

– Выпей, сынок, и не убивайся. Сымешь новую фильму, какие твои годы! А я пойду своих утихомирю… Выпей.

Меллер принял рюмку, проглотил настойку и поблагодарил хозяина. Прокопий Степанович погладил Наума по голове и вышел.

– Налей себе еще рюмку и – спать! – приказал Андрей. – Завтра поговорим.

Дверь отворилась, и в проеме показалось белое лицо Вираковой.

– Не заходи, Надежда, я выйду к тебе, – попросил ее Андрей.

Они прошли в сени и очутились во дворе.

– Не тревожь Наума, ему и без того худо, – сказал Рябинин. – Как там, улеглось?

Виракова тяжело вздохнула:

– Скандал уладили, Самыгин постарался. Там уже песни про хлеба распевают. Замяли. Я-то перепугалась, как бы товарища Наума не прибили. Деревенские парни как кинулись на него, как начали таскать за волосы – ужас! И потом вдогонку на улицу выскочили. Наши-то за ними, а товарища Меллера и след простыл.

У Андрея отлегло от сердца, и он нервно рассмеялся:

– Меллер бегает, что заяц; куда крестьянам угнаться за творческой личностью! Одна Меллерова мысль летит быстрее ветра.

– Он же перепутал пленки, – жалобно проговорила Виракова.

– Не перепутал, а намеренно показал крестьянам «Вандею»! – строго ответил Андрей и усмехнулся. – Только крестьяне ему самому чуть не устроили Жакерию [114].

– Чего? – не поняла Виракова.

– Ничего, пустяки… Ступай в «народный дом», заканчивайте братание и отправляйтесь на покой. Утром – Самыгина ко мне с отчетом. А я пригляжу за жертвой искусства.

Меллера он застал вдрызг пьяным, уставившимся мутным взглядом на керосиновую лампу под потолком и трагически декламирующего:

– …К чему теперь рыданья,Пустых похвал ненужный хор,И жалкий лепет оправданья?Судьбы свершился приговор!Не вы ль сперва так долго гналиЕго свободный, смелый дарИ для потехи раздувалиЧуть затаившийся пожар?Что ж? Веселитесь – он мученийПоследних вынести не мог:Угас, как светоч, дивный гений,Увял торжественный венок.

Меллер перевел дух и хотел было перейти к тому, как «убийца хладнокровно нанес удар» и что «спасенья нет», но Андрей оборвал Меллерову интерпретацию Лермонтова:

– Вот это да! Как же ты успел этак нализаться? – он взглянул на стол. – Выкушал кулацкую сливянку… и водку тоже подобрал. Ну, лихач!

Меллер посмотрел на приятеля:

– А вы, надменные потомки!..

– Будет, не глумись, – пресек его Рябинин. – Поди-ка, братец, в постель.

– Ни за что! – отрезал Наум. – Сегодня пр-ровозглашается Варфоломеевская н-ночь по истреблению тупиц, мироедов, злобных гонителей культуры…

– …И гонимых Меллеров, – смеясь, добавил Андрей.

– Ты – соглашатель! И подкулачник! Бросаю тебе это в лицо, – объявил Меллер.

– Пошли, Наум, – проговорил Андрей, вытаскивая Меллера из-за стола и подхватывая за пояс.

– Ты – жупел реакционеров! – кричал Наум, послушно перебирая ногами.

– Подобное я уже слышал, идем баиньки, – посмеивался Андрей.

Уложив Меллера спать, он вернулся на терраску в поисках выпивки. «Однако творческая сволочь все уничтожила», – угрюмо подумал Рябинин и, вздохнув, отправился в «народный дом».

Утром бойцы культпохода собрались в обратный путь. На площадь уже прибыли подводы, комсомольцы укладывали свой скарб и рассаживались.

Вдруг на улице показалась толпа. Она приближалась – отъезжающие увидели не меньше сотни вознесенских крестьян. Во главе шагал Прокопий Лапшинов. Культпоходовцы насторожились, но Рябинин приказал им не двигаться и выступил вперед. Толпа, состоявшая из парней, девок и ребятни, остановилась, и Лапшинов громко сказал:

– Друзья и братья наши! Общество села просит у вас извинений за давешнее. Простити нас, бога ради! – Прокопий Степанович поклонился и обнял Андрея.

– Где фильмоделец-то? – шепнул ему на ухо Лапшинов.

– В первой подводе, – с улыбкой кивнул Рябинин.

К телеге, в которой сидел хмурый Меллер, подошли селяне. Они извинялись перед Наумом и просили принять их подарки: яйца, сало, живую птицу, самогон и даже соленые грибы в кадушках. Меллер оттаял и расцвел, глядя на них с улыбкой. Горожане и крестьяне пожелали друг другу здоровья и раскланялись.

Андрей забрался в подводу и бросил Науму:

– Рассказывают, будто каннибалы Таити принесли матросам щедрые дары после того, как съели их командира, капитана Кука… Трогай!

Меллер обиженно фыркнул.

– Пыхти не пыхти, а вечер ты проведешь в обществе моем и Полины, – строго прибавил Андрей. – Будешь с нами гулять и есть мороженое, потому как беспокоюсь я, брат, за твое душевное равновесие.

Глава XXXI

– Папа! Куда подевалась вакса? – удивленно спросила Полина, входя в кабинет Кирилла Петровича с сапожной щеткой в руке.

– Не ведаю, Полюшка. Справься у Даши, – не отрываясь от бумаг, ответил Черногоров.

– Не юли, папа! Даша давно ушла, и я подозреваю, что ты извел ваксу на свои сапожищи, – нетерпеливо бросила Полина и вопросительно подняла брови.

– Разве Даша не почистила твою обувь? – Кирилл Петрович посмотрел на дочь.

– Я иду в других туфлях, в черных, и мне нужна вакса, – упрямо пояснила Полина.

Черногоров встал из-за стола, затянул потуже пояс домашнего халата и подошел к дочери.

– Черные туфли, новые ароматы… – Он нарочито сильно потянул носом воздух. – …Вариации с прическами. Ты всерьез увлеклась этим Рябининым! – Кирилл Петрович улыбнулся.

– Не ерничай, папа. Мне двадцать пять лет, и я вполне самостоятельна, – парировала Полина и добавила с легким смешком. – И потом, Андрей не вполне подходит для насмешек.

– Да уж! – кивнул Черногоров и прошелся по комнате. – Резвый парень, очень резвый. Зацепился на «Ленинце», сблизился с богемой, дочурку вот мою окрутил.

– Словечки свои оставь! – фыркнула Полина и вышла из кабинета. – «Зацепился»! «Окрутил»! – доносился из передней ее голос. – Будь любезен, прибереги подобную лексику для Гринева.

Кирилл Петрович вышел за дочерью и принялся наблюдать, как она надевает нечищеные туфли.

– Я пошутил, Поля, извини, – примирительно сказал он. – Признаться, я немного ревную мою красавицу.

– Ой ли? Странно, что у тебя хватает времени на подобные мелочи, – пожала плечами Полина и остановилась перед зеркалом.

Отец подошел к ней и обнял за плечи. Они глядели на отражение друг друга.

– Как у него дела? – негромко спросил Кирилл Петрович.

– Это для отчета? – скорчила гадкую мину Полина.

– Для меня.

– Нормально. Только что вернулся из Вознесенского – давали концерт и решали какие-то заводские дела.

– Вона как! – протянул Кирилл Петрович. —

И сразу на свидание?

– Перестань, – Полина освободилась от объятий и направилась к двери. – Поужинать не забудь, иначе с утра будешь чересчур грозным к врагам революции, – ехидно распорядилась она.

Черногоров рассмеялся:

– Приказ понял. Долго не задерживайся!

– Не будешь сердиться, ежели с нами погуляет Меллер? – поприветствовав Полину, спросил Андрей.

– Отчего же? Он занятный.

– Наум сейчас подойдет, – Рябинин взглянул на часы. – Честно говоря, я беспокоюсь за его здоровье.

Он рассказал о происшествии в Вознесенском.

– Жу-уть! – покачала головой Полина. – Как только вас живыми-то выпустили?

– Крестьяне – народ простой, отходчивый, – отозвался Андрей и начал было говорить о Лапшинове, но тут на улице показался Меллер. – Наум, мы здесь! – помахал рукой Рябинин.

Меллер подошел и отдал Полине глубокий поклон.

– Как ты? – справился Андрей.

– Стоически пытаюсь забыть, – грустно улыбнулся Наум и сменил тему. – Чем думаете заняться?

– Может, прогуляемся? – Андрей вопросительно посмотрел на Полину.

– Ох уж эти мещанские променады – совершенная скука, – сморщился Меллер.

– А давайте полакомимся мороженым где-нибудь, – предложила Полина.

– Ну, уж и не знаю, – вновь скорчился Наум.

– Только не тащи нас в «Музы»! – предостерег Рябинин.

– В «Музы» не пойдем, определенно, – трагично вздохнул Меллер и обратился к Полине. – Ваша наперсница Натали завтра премьерствует?

– Да. Вы будете?

– Загляну, – неопределенно ответил Наум, поглядывая в сторону.

– Так что мы решили? – спросил Андрей.

– Есть идея! – встрепенулся Меллер. – Покажу я вам одну сногсшибательную вещь…

– Ну-ну! – закивали его собеседники.

– Доводилось ли вам бывать в «Палладиуме», что на Речной? – спросил Наум. – Нет? То-то! Там третий вечер играет настоящий джаз-банд! Хотите взглянуть?

– Любопытно, я много слышала о джазе, – заинтересовалась Полина. – Однако… Там прилично?

– Вполне, – заверил Меллер. – Андрей! Потрудитесь взять извозчика, а я пока развлеку вашу даму.

– Только не переусердствуй, – усмехнулся Рябинин.