Многорукий Бог Далайна - Святослав Логинов

Шооран подошел ближе и вдруг стремительно ринулся вперед. Этого было нельзя делать ни в коем случае, на любой пяди земли невидимый глазу мог струиться осязательный отросток, тонкий как паутина зогга и прочный, словно канат, свитый из живого волоса. И все же, Шооран, подбежав вплотную к тому месту, где оройхоны соприкасались углами, спрыгнул вниз.

Илбэч ступил на пограничный оройхон, и немедленно авары полыхнули пламенем, по сравнению с которым любой человеческий огонь показался бы холодным свечением подземного слизня. Пламя ударило вползшего на оройхон рроол-Гуя.

С самого сотворения мира к облакам не поднималось такого столба дыма. Даже те давние события, когда, охотясь за Энжином, Многорукий три дня провел на аварах, не могли сравниться с тем, что произошло сейчас. Ведь тогда он едва ли на дюжину шагов вполз на горячие камни, а сейчас он был там весь, растянувшись на целый оройхон.

Вопль потряс окрестности. Кричал не бог, он оставался молчалив, кричали раскаленные камни, лопаясь от льющейся на них влаги и холодной крови. Из трещин вытекала лава, авары застывали уродливыми наростами и вновь лопались. Выл пар. Смерчем закручивался дым, вихрь рук, сплетшихся в воздухе, казался бушующим столбом пламени.

Со времен битвы за алдан-тэсэг не получал рроол-Гуй такой оплеухи. Никакие выстрелы из ухэра не могли бы нанести подобного вреда. Бог ледяных глубин столкнулся со стихией, мощь которой была сравнима с его собственной. Так же как и он сам авары не уставали и, лопаясь, лишь жарче палили огнем.

Теряя руки и ошметки плоти, рроол-Гуй сполз с негостеприимных тэсэгов и камнем ушел в глубину. Если бы Шооран мог видеть своего врага в эту минуту, ему бы почудилось, что тело рроол-Гуя уменьшилось едва ли не наполовину. Но Шооран не видел ничего. Закрыв лицо руками, кашляя и задыхаясь, он бежал, спасаясь от горького дыма, туда, где можно хоть как-то дышать.

рроол-Гуй не появлялся неделю.

За неделю Шооран поставил десять оройхонов, окончательно изнемог и едва волочил ноги. От красавца цэрэга оставалась одна, покрытая багровыми следами ожогов, тень. Так что, когда на седьмой день поутру с далайна донесся удар, возвещавший, что властелин вернулся, Шооран не испытал никаких чувств, кроме усталого сознания, что теперь можно отдыхать.

Десять оройхонов, расположенных по два, составили длиннейшую сухую полосу, пусть не слишком уютную, но зато совершенно безопасную. Шооран повернулся на другой бок и, хотя уже рассвело, сладко заснул под шумную возню рроол-Гуя. Он проспал сутки с гаком, а проснувшись, обнаружил, что рроол-Гуй по-прежнему восседает на суурь-тэсэгах последнего оройхона. День Шооран провел, бесцельно разгуливая по сухой полосе. рроол-Гуй думал о вечном. На следующий день у Шоорана кончилась вода, и он вышел на самый дальний от рроол-Гуя мокрый оройхон поискать чавги. Однако, эта земля была еще слишком молодой, чавга не успела созреть, и выжать воду из крошечных комочков не удалось. Можно было бы вернуться к дому старика, где Койцог, конечно, даст и воду, и новый запас лепешек и сушеного наыса, но Шооран не хотел совершать переход по огненному болоту, когда рроол-Гуй так близко. Скрыться там было бы попросту некуда.

Тогда Шооран решил согнать рроол-Гуя с насеста. Осторожно, по поребрику дальних от рроол-Гуя оройхонов вышел к далайну и начал строительство. Он заранее готовился к болезненному удару, который получит, когда рроол-Гуй начнет ломать незавершенную землю, но Многорукий не двинулся с места, и новый оройхон встал прочно. На следующий день мучимый жаждой Шооран (он уже два дня ничего не пил), потеряв осторожность, вновь взялся за строительство. Придвигаясь к лежбищу гиганта, он поставил еще два острова. Теперь три оройхона прикрывали достаточный кусок суши, чтобы один из прежних оройхонов стал чистым. Шооран начал ждать воды. Она ударила из расщелин бурлящими фонтанами, мутная, еще смешанная с нойтом. Через несколько минут потоки посветлели, грязь уплывала к границам, плодородной землей оседала на полях. Шооран словно первый бовэр на пустом оройхоне фыркал в ручье и радостно ругал себя, что не выстроил сухого оройхона раньше. Имея сухой оройхон, он мог чувствовать себя совсем спокойно. Воды у него теперь сколько угодно, а припасов хватит, чтобы дождаться появления первых побегов хлебной травы. Тонкие и нежные, они были годны в пищу, хотя обычно никто не использовал их так расточительно.

рроол-Гуй не отреагировал и на эти оройхоны. Мысли о вечном или что другое поглотили его полностью. Если бы не руки, безостановочно продолжающие бессмысленную работу, можно было бы решить, что бессмертный господь наконец издох на радость всем живущим.

Положение становилось, мягко говоря, странным. Никто не знал, сколько времени рроол-Гуй может провести на суше. Кажется, это время вообще ничем не ограничивалось.

Прождав три дня, отоспавшись, изрядно поприев запасы и опившись водой до состояния перезрелой чавги, Шооран вернулся к далайну и начал наращивать землю не в том направлении, куда хотел, а куда мог. Поверх трех оройхонов, создавших ему сухую землю, он поставил еще три. Сначала тот, что ближе к рроол-Гую, а затем, ничего уже не опасаясь, и два других. рроол-Гуй пребывал в прострации. Возможно, сидя на земле, он не чувствовал ударов илбэча, а возможно – лечил таким образом ожоги, и ему было не до охоты. Шооран, выйдя из себя, метался по поребрику вдоль занятого оройхона, орал на рроол-Гуя и швырялся камнями. Многорукий благодушествовал.

Оставалось продолжать начатое и увеличивать ненужный выступ земли, в надежде, что когда-нибудь он пригодится. Или можно было спать, соревнуясь с рроол-Гуем в терпении. Шооран пошел обоими путями. Он всласть спал, экономя силы и припасы (ростки хлебной травы были еще слишком малы, чтобы принимать их всерьез), а выспавшись до опухшей физиономии, шел к далайну. Он поставил еще два оройхона, а затем рроол-Гуй внезапно и беспричинно исчез.

Шооран прошелся вдоль сухой полосы. Его мучили сомнения. Легко ругаться на рроол-Гуя, видя его и зная, что он не может тебя достать. А как быть сейчас? Что если Многорукий никуда не уплыл, а ждет, укрывшись под берегом, чтобы, когда ты приблизишься, снять тебя с оройхона на манер черного уулгуя?

В конце концов Шооран решился и начал работу, но не там, где прежде сидел рроол-Гуй, а в стороне, превратив тройку оройхонов в четверку. рроол-Гуя не было. Шооран прошелся по запретному оройхону, вышел к далайну, постоял там пару минут и ушел, ничего не сделав. Он чувствовал себя неуверенно и опасался, что далайн не послушает его.

Оройхон после двухнедельного пребывания рроол-Гуя представлял жалкое зрелище. Тэсэги, изъерзанные огромным телом, были раздроблены в крошку, верхушки суурь-тэсэгов скруглились, словно над ними поработали каменотесы. Входы в шавар обрушились, а вместо беловатого нойта камни покрывала тягучая зеленая слизь. Она светилась в темноте, и от нее муторно несло трупным запахом. Шооран собрал немного слизи во флягу, но слизь в минуту растворила тонкие стенки и растеклась.