Тень ведьмы - Евгений Нестеренко

— Ясно. На должность казначея желающих много?

— Четыре человека, ваше величество.

— Твои люди есть?

Маркиз замялся.

— Ну-ну, не притворяйся ангелом! — усмехнулся Венцлав.

— Да, ваше величество. Один из кандидатов — мой человек. Дворянин, из благородной, но обедневшей фамилии. Кристально честный и порядочный человек. Я за него полностью ручаюсь…

— Знаем мы таких порядочных. Ладно, давай указ.

Министр выхватил из папки заранее приготовленную бумагу.

Венцлав бегло просмотрел ее и начертил свою роспись.

— Только смотри, маркиз, передай своему протеже: воровать — в меру!

Министр сладко улыбнулся и спрятал указ в папку.

На площади с высохшим фонтаном остановилась карета.

Из кареты вышел человек средних лет в багровом бархатном плаще и с тростью под мышкой. Он оглядел площадь и прилегающие к ней дома любопытным взглядом, задержавшись ненадолго на доме бывшего казначея. Затем с недоверием посмотрел на узкое, довольно обшарпанное и неприглядное здание, возле дверей которого он оказался, и нетерпеливо постучал набалдашником трости в дверь. Никто не отозвался. Человек с сомнением оглядел дом и постучал вторично.

— Кто? — вялый бесцветный голос неожиданно проскрипел с той стороны двери, словно он давно уже ждал там ответа.

— Это я, барон, — произнес человек с нажимом. — Откройте. — Сию минуту! — голос с той стороны оживился.

Зашуршали цепочки и засовы, дверь приоткрылась. В щель выглянула сморщенная физиономия с лисьим выражением лица.

— Ваша милость, какая честь для меня! Входите, прошу вас! — проскрипела физиономия, открыв дверь шире.

Барон шагнул в дом и хозяин дома быстро закрыл за ним дверь, не забыв ни одной цепочки, ни одного крючка, а их здесь оказалось немало.

— Проходите, пожалуйста, в гостиную, — пригласил хозяин.

Барон прошел в гостиную, расстегивая на ходу плащ. Гостиная эта представляла из себя нечто среднее между монашеской кельей и конюшней. Сквозь два бог знает сколько времени не мытых окна с трудом пробивался дневной цвет, приобретая при этом темно-серый, под цвет густому слою пыли, покрывающему предметы в комнате, оттенок. В углу стоял средних размеров стол, одна из его ножек была переломана и криво скреплена гвоздями. Стульев не было. На стене висела в меру запыленная икона. Больше в гостиной не было ничего. Был только запах, вызывающий воспоминания о конюшне.

— Сейчас я вам стулочку… — засуетился хозяин, намереваясь идти в соседнюю комнату.

— Спасибо, не стоит, — поспешно заверил барон. — Я ненадолго.

Хозяин дома послушно замер и стал выжидательно смотреть на гостя. Хозяин был человек росту высокого и неестественно тощий. Ястребиный нос его хищно нависал над губами, по лицу расходились многочисленные морщины — то ли от старости, то ли от чрезмерно развитой мимики. Маленькие темные глаза постоянно бегали, немного кося. Слегка посеребренные волосы топорщились грязными клочьями. На хозяине был затрепанный до неприличия халат, из кармана которого торчал скомканный ночной колпак.

— Вы живете один? — спросил барон, пытаясь заглянуть в соседнюю комнату.

— Один-одинешенек… — сокрушенно вздохнул хозяин. — Никому не нужен, старый грешник. Бросили детки, бросили на произвол, деточки.

Глаза его в это время жадно ощупывали гостя.

Барон сочувственно покивал и перешел к делу.

— Могу вам сообщить, что вы поработали вполне успешно. Я вами доволен.

Физиономия хозяина растянулась в хитрой и довольно мерзкой ухмылке.

— Бесконечно счастлив служить вашей светлости. Вы вот изволили сомневаться в моем усердии, а между тем все выполнено в наилучшем виде. Без малейшей зацепочки…

— Да-да, я вижу, что ошибался в вас. Вы действительно профессионал… в своей области. Вот, — барон отвязал от пояса кошелек и кинул на хромоногий стол, — сто пятьдесят, как и договаривались.

Хозяин поспешно подхватил кошелек, высыпал на стол монеты и стал пересчитывать. Он переворачивал каждую монету гербовым изображением вверх, выстраивая на столе небольшие столбики, по десять монет в каждом. Когда он выстроил таким образом пятнадцать столбиков, то кинул на барона горящий взгляд, пробормотал «Денежки, они, родимые, счет любят» и пересчитал каждый столбик еще раз.

Барон терпеливо ждал.

— Все правильно, — вздохнул наконец хозяин. — Точно полторы сотенки монеточек. Премного благодарен вашей светлости.

Барон принялся зашнуровывать плащ.

— Вот только… — хозяин дома снова расплылся в улыбке, уставившись на барона напряженным взглядом. — Что такое? — удивился барон.

— Вы ведь своего добились… — осторожно начал хозяин.

— Ну?

— Надо думать, очень выгодная для вас сделочка-то… Надо бы накинуть немного.

— Что накинуть? — не понял барон.

— Ну, монеток пятьдесят еще. Для вас — сущий пустячок…

Барон нахмурился.

— Мы с тобой четко договорились: полторы сотни. Так?

— Так-то оно так, да только я передумал, — решительно заявил хозяин, не переставая приторно улыбаться.

— Ничего ты не получишь! — твердо заявил барон и направился к двери.

— Напрасно вы так, господин барон, совсем даже напрасно, — проскрипел хозяин, идя вслед за гостем. — Вам же выгоднее будет.

— Открой дверь.

— Зря, истинно реку вам, зря вы так…

— Я сказал — открой дверь, — спокойно произнес барон.

Хозяин скривился.

— Я ведь вам добра желаю. Понимаете, я вам желаю добра.

— Что? — барон изменился в лице. — Что ты бормочешь?

Хозяин втянул худую шею в плечи, побледнел, но голос его был холоден и тверд.

— Я. Вам. Желаю. Добра.

— Даже так? — барон прищурился.

— Да, ваша светлость…

Барон вдруг шагнул вперед, схватил хозяина за ворот жалобно затрещавшего халата и придавил к облезлой стене.

— Ты что же, стервец, угрожать мне вздумал? — прошипел он хозяину в лицо. — Очень выгодная для вас сделочка… — засипел хозяин, бегая по сторонам вылезшими из орбит глазами. — Набавить бы… Честное слово, вам только лучше будет.

Барон молчал, стараясь заглянуть хозяину в глаза. Если бы хозяин встретился с яростным взором гостя, он, возможно, и переменил бы свое решение. Но хозяин избегал его взгляда, он только сипло бормотал что-то о выгодной сделке, о монетах и о «маленькой надбавке».

Барон наконец бросил хозяина, отступил назад и, тяжело дыша, достал из кармана расшитый серебром кошелек. Скрипя зубами, отсчитал пятьдесят дукатов и бросил на пол. Монеты раскатились по полу. Хозяин упал на колени и принялся собирать их, вытирая халатом пыль.