Когда подует ветер - Анна Туренко

– Ну да. На свалке.

– А почему бы и нет? Космический корабль на свалку мог попасть, а лаборатория нет?

– Томас, ну, не будь ты глупее, чем ты есть на самом деле. Космический корабль мог потерпеть крушение. А на свалку, или еще куда, здесь уж выбирать не приходится.

Томас нахмурился задумчиво.

– Ну, какой ты разумный ребенок. Все в твоей голове так изящно складывается. На любые вопросы есть ответы. А вот в моей – нет! Если это – инопланетный корабль, где тогда экипаж? Где, в конце концов, пульт какой-нибудь? Должен же он как-то управляться!

Кирк снисходительно улыбнулся, поражаясь тугодумию своего большого друга.

– А пластины? Томас, не забывай о них. Ты прикоснулся к одной из них и вот тебе стол какой-то. Прикоснись к другой, может, появится и пульт.

Томас пристально и серьезно смотрел на мальчика. А потом вдруг вышел из себя.

– Господи! Как все просто! Но я не верю! Не верю, Кирк!

Он решительно направился к стене и бросил Кирку:

– Смотри внимательно под ноги. А то еще улетишь куда-нибудь. Я буду прикасаться к каждой из этих пластин подряд. Пусть они докажут мне, что это не сон. Иначе я сойду с ума, ничего не понимая.

И он решительно положил руку на следующую пластину. Все опять пришло в движение. Из противоположной стены медленно выехала прозрачная кабина, выполненная из блестящего стекла, как был бы назван этот материал на Земле. Во всяком случае, это очень походило на стекло. Внутри можно было разглядеть какие-то столики, полочки. А на них – бутылочки, склянки, нечто похожее на пробирки, разноцветные шарики в пластиковых упаковках.

Но все это ребята заметили много позже. То, что бросилось им в глаза сразу, заставило Кирка опять громко завизжать и опять броситься под прикрытие друга. А самого Томаса ввергло в такое жуткое чувство, что он даже весь похолодел. Не говоря ни слова, он рукой подтолкнул Кирка за себя. Ему и самому было страшно, но больше он все-таки переживал за Кирка.

А дело было в том, что за стеклом кабинки они увидели… очертания человека. Да, да, человека! Тот сидел в широком белом кресле спиной к входу. Такое было ощущение, что он над чем-то работал, сидя за столом.

И тем не менее, ни его извлечение на свет Божий, ни оглушительный крик Кирка не заставили его хотя бы пошевелиться.

За широкой спинкой кресла, в котором сидел человек, ребятам удалось увидеть лишь мощные плечи, утянутые в облегающий темно-синий материал и затылок. Ребятам бросились в глаза волосы существа. Они были ярко выраженного янтарно-золотистого цвета, и подстрижены они были типа укороченного каре. Волосы были коротки, поэтому не скрывали мощную шею. И вот её цвет вверг ребят в полное замешательство. Его шея была иссиня-серой.

Томас брезгливо поморщился. Его чуть не стошнило. Он вдруг ясно осознал, что это уже не человек, не существо, а то, что от него осталось после смерти. Собственно, труп.

– Кирк, – сдавленно попросил он, – отвернись. Тебе ни к чему все это видеть. А я схожу, посмотрю поближе.

– Нет. Я с тобой, – зашептал мальчишка. – Мне страшно оставаться одному.

Он взялся за футболку Томаса, и они медленно, опасливо двинулись к кабинке. Но стоило им приблизиться к ней на расстояние трех шагов, как дверь в нее автоматически открылась. Ребята вздрогнули от неожиданности и почувствовали, как страх опять сковал их сердца. Дело в том, что одновременно с открытием двери, кресло, в котором сидел человек, автоматически повернулось на 90 градусов. И теперь ребята смогли увидеть лицо человека. Оно так же, как и шея, было иссиня-серое. И только золотые волосы, обрамляющие его, да еще небесно-голубые глаза «оживляли» его. Хотя, последние можно было назвать какими угодно, только не живыми. Они – остекленевшие, застывшие, смотрели куда-то в пространство, мимо ребят своим холодным мертвым взором, как будто хотели своим льдом захолодить все вокруг. И это им удалось. Ребята от ужаса буквально застыли оба. Мороз, рожденный мертвым взором существа, пробирался им под кожу, проникал до самых костей. Кирк уткнулся в спину Томаса, чтобы больше не видеть этого страшилища.

Впрочем, человек был не страшилищем. С правильными чертами лица. Его лоб прикрывала ровно остриженная по бровям челка. А сам он был затянут в комбинезон из легкого темно-синего материала. Две руки, две ноги, обутые в толстые мягкие ботинки. Простой, казалось бы, человек. Но Кирк уже знал, что это не простой человек. Все еще прячась за Томасом, он пробубнил:

– Вот тебе и экипаж… Ты это хотел видеть?

– Что, всего один?

– А почему бы и нет? А может, другие мертвецы сидят в таких же кабинках и «ждут», когда мы их достанем.

– Я рад, что чувство юмора не изменяет тебе даже в таких критических ситуациях.

Томас вздохнул, размышляя над тем, что видел. И вдруг… в носу и в горле у него засвербело. Томас никак не мог понять, что это? Но ему становилось дышать все труднее и труднее. Голова неумолимо кружилась. В глазах все расплывалось и темнело. Он думал, что сейчас упадет.

И вдруг его уже помутившийся взгляд упал на правую руку мертвеца. Он увидел, как тот до сих пор сжимает в ней какую-то стеклянную пробирку. Та, видимо, от его железной хватки, треснула пополам и несколько капель какой-то синей жидкости застыло на пальцах человека.

В одну секунду Томас понял все. В этой разбившейся пробирке был сильнодействующий яд. Он и убил этого человека, сидевшего перед ними. Только почему пробирка разбилась?

Об этом Томас подумать не успел. Он терял и разум и равновесие. Кирку тоже становилось плохо.

В своем последнем рывке Томас изо всех сил сконцентрировался и оттащил мальчика подальше от смертоносной кабинки. Оба они полетели на пол и больно ударились головами об пол. С Кирка слетели очки и отлетели к дальней полукруглой стене помещения.

Двери кабинки тут же герметично закрылись. Видимо, в них, как и во все здесь были вмонтированы тепловые датчики.

Томас и Кирк с трудом приходили в себя. Они учащенно дышали, чтобы сменить отравленный воздух в легких на свежий. Головы у обоих кружились.

– Что это было? – прошептал Кирк.

– Идем. Нам нужно выбраться отсюда на свежий воздух. Мы с тобой отравились, маленький мой исследователь.

Они, шатаясь, дотащились до люка и сползли в лаз. Тут же, как только они покинули помещение, яркий свет погас.

Ребята уже устали ждать их. Поэтому, когда Томас и Кирк появились из лаза, они сразу же кинулись к ним.

– Ну, что там?

– Почему вы так долго?

– Что с вами? Вы так плохо выглядите.

– Что случилось?

Вопросы сыпались на них со всех сторон. Но Томас и Кирк еще какое-то время не могли на них отвечать. Они уселись на раскаленные под палящим летним солнцем железяки и долго приходили в себя, вдыхая свежий, горячий воздух.

А потом Томас, который, наконец, смирился с той реальностью, которую ему так долго вдалбливал Кирк, сказал друзьям просто и ясно:

– В общем так. Не падайте только, но Кирк оказался прав. Походу на нашу свалку, Бог весть какими судьбами, но действительно занесло инопланетный космический корабль. И только что мы познакомились и с ним, и с его экипажем… Правда… мертвым…

После такого сообщения Эля, Кетни, Серге и Энтони посмотрели на него как на сумасшедшего. Однозначно, он сошел с ума или попросту дурачит их.

И Томасу понадобился целый час, чтобы убедить их в том, что его слова – не бред получившего солнечный удар человека. Они с Кирком наперебой рассказывали ребятам то, что увидели. А тем только и оставалось, как, слушая их, все шире и шире раскрывать рты.

Обратно домой ехали, бурно обсуждая случившееся. Девочки и Серге с Энтони тоже непременно хотели побывать там, где побывали их друзья. И поэтому на завтра была назначена новая «вылазка». За ночь смертоносный яд, возможно, выветрится из корабля. Томас специально для этого оставил открытым люк. Был, конечно, риск, что его обнаружит кто-нибудь из ребятишек, снующих там беспрестанно. Но приходилось рисковать, чтобы иметь возможность вернуться туда вновь. В герметичности стеклянной кабины, в которой находился инопланетянин, Томас не сомневался. Собственно, от этого тот и погиб. Свежему воздуху не было доступа к нему абсолютно. Ему нужно было, проделывая свои опыты, или чем он там занимался, оставить двери открытыми. Впрочем, думать об этом сейчас было бессмысленно. Человек все равно был мертв. Только вот, что могло случиться, что заставило его сжать руку, в которой была столь опасная пробирка?

Томас один не принимал участие во всеобщей возбужденной дискуссии. То, что он увидел, казалось ему до сих пор настолько невероятным, что в душе почему-то осела какая-то тяжесть от этого. Он пристально вглядывался в дорогу, сам почти не видя ее. И было чудом, что он без всяческих происшествий развез ребят по домам. Высадив Кирка, он оглянулся на заднее сидение. Оказалось, что осталась еще Эля. Он долго смотрел на нее, чем совершенно смутил девушку. А потом, проговорил: