Замок Древней (СИ) - Конопляник Станислав

Этро Миц, что кричал и так внезапно умолк, не был смельчаком, однако и трусом его нельзя обозвать. Парни поговаривали, что пацан растерялся и толи выкинул щит, пытаясь отползти назад, толи у него его из рук выбили и он стоял как истукан. В общем его царапнули и что-то пошло не так. В битве всякое может случиться и далеко не всегда принимаешь правильные решения. Насколько Диме было известно, этот парень жил один, но справлялся со всем весьма неплохо. А глядя на ревущую девицу, понятно было, что не совсем один.

Жаль его.

На сложенное кострище положили тело, поднесли факел, запахло дымом, затрещали дрова. После ветер донёс запах обгорелого мяса и горелых костей. Деваха всё ещё всхлипывала, но уже не так интенсивно — силы медленно покидали её, да и родители старались успокоить.

А нужна ли была эта смерть? Эта мысль выстрелила из глубин подсознания и как-то даже смешно стало. Дима улыбнулся и тут же спрятал улыбку, подумав, что эта улыбка будет неправильно расценена. Всё ведь просто. Чтобы не страдать, нужно перестать с ними драться.

Дмитрий Купель

3-ий год, 19 день ханты Жёлтых Листьев

— Ты опять к ней пошёл? — верещала Роксана. — Ты же говорил, что лучше пусть спина отсохнет! Нет, ну ты и козёл, снова к ней пошёл!

Они стояли около хлева, на холоде, без тёплой одежды, но оба пылали.

— Марьяна вылечила Анрэ бесплатно. Бес-плат-но, понимаешь? — кричал на неё в ответ Дима, теряя всякое самообладание.

— Да знаю я твоё бесплатно. Небось снова кувыркались там! — в глазах Роксаны стояли злые слёзы.

— Так! — прикрикнул на неё Дима. — Успокаивайся, истеричка моя, а то молоко пропадёт, — он попробовал её обнять, но та его оттолкнула.

— Иди обнимайся со своей ведьмой!

— Что мне сделать, чтоб ты поверила? — холодно спросил Дима. В ход идёт тяжёлая артиллерия.

— Расскажи, что было, — она утёрла слёзы. — Ну тогда, там…

Дима снова замялся.

— Мне нельзя, ты же знаешь, — потупился он. — Делай что хочешь, но в жабу я не хочу превращаться. Я же тебе рассказывал.

— Я спрашивала у Луанны, ни в кого ты не превратишься! — бросила в лицо Роксана. — Ты просто не хочешь рассказывать. Считаешь меня глупой деревенщиной!

Дима в очередной раз предпринял попытку её обнять, на этот раз сработало.

— Я сомневаюсь, что если превращусь в лягушку, то смогу тебя удовлетворять, — промурчал он как можно слаще. Роксана растаяла в его руках. Ещё один бой был выигран.

Они стояли так какое-то время, пока Роксана не принялась дрожать от холода.

— Йена нету, а мне нужно идти и его дела разгребать. Но у меня есть план! — заверил он её, думая про «план по уходу в отставку». Лишь бы дожить до возвращения Йена.

— Хорошо, — уже совершенно спокойно ответила она. — Только плащ меховой возьми, холодно уже стало.

Они вместе в обнимку зашли в дом, она помогла ему одеться, перебинтовала рану на ноге, потом даже помогла взобраться на лошадь. Он выдохнул, как только оказался за порогом.

— Что ж за пиздец-то каждый раз, а? Где я так провинился? — бухтел он себе под нос, проезжая улицу за улицей в поисках нужного дома. Ветер трепал волосы, задувал под плащ. Холодные капельки редкого дождя оседали на лице противной ледяной маской. — Каждый раз перед ней отчитываться! А ещё и амулет поломался. Вон снова дождь собирается, опять побьёт меня небось, опять лечиться. Да я ж так скоро вообще коней двину. Нет-нет, не тебя Бурка. Ты хорошая лошадь. Прррр, тут стой!

Бурка остановилась перед ухоженным участком, обнесённым высоким забором. Рядом стояли новые лавочки, за забором виднелась деревянная беседка, углы дома украшала вычурная резьба, чего не было у соседей.

— Ну что ж, — хмыкнул Дима и принялся ёрзать в седле.

Его дилемма была проста: перекидывать через седло здоровую ногу, но при этом становиться на больную, или всё же попробовать перекинуть больную и стать на здоровую. Он мялся и думал. Кобыла под седлом фыркала и нервничала, чувствуя настроение хозяина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Решившись, он принялся перекидывать больную ногу, морщась от боли. Сделав неловкое движение, он принялся заваливаться, хватанулся больной рукой, сапог здоровой ноги выскользнул из стремени и Дима рухнул в грязь.

Он лежал и смотрел в небо на проплывающие (как его жизнь) мимо тучи. На капающие (словно проблемы) на лицо капли дождя. На пролетающих (будто упущенные возможности) летучих змеев.

При помощи мата и забора он смог всё же подняться на ноги. Между прочим забор был в деревне редкостью. Барадиры обнесли забором свой участок и ещё парочке соседей (вроде Луизов), в основном за хорошую плату. Если ты хочешь, чтоб тебя реже трогали — поставь забор.

— Эй! Есть кто? — окликнул Дима.

— Чё надо? — отозвался вроде как Джо, но Дима не был уверен. Тонкий но дерзкий голосок мог принадлежать и среднему брату.

— Поболтать. Хочу с вас налог снять.

Всё же это был Джо. Младший Барадир вышел в потёртой куртке и грязных рукавицах, весь в кусках муньки и с пищащей семечкой, зажатой в кулаке. Видя удивление на лице Димы лишь развёл руками.

— Сам не знаю, как так вышло. Я постучал, а они разбегаться стали.

— Остальных поели? — Диме стало интересно.

Он знал, что если муньки не проверять, то одна из запаса может лопнуть, а семена начнут жрать другие муньки, а потом закопаются тебе куда-нибудь в половицу и фиг ты их уже до весны выковыряешь. А растить муньки прямо в доме как-то не очень. Им чтоб прорости холод нужен. А в тепле они вылазят и бегают. Потом лови эти семечки по одной.

— Нет, не успели. Там только пять было. За одной битый час гонялся. Догнал. Сейчас выпущу пойду, — Джо сощурился, кидая на Диму недобрый взгляд. — Ты мне зубы, Дима, не заговаривай. Я к тебе не пойду, я уже говорил. Не хочу полыхать как Миц вчера. Лучше налог платить буду.

— Организуй людей и сделай нам частокол, — сорвался Дима с места в карьер.

— Ты охренел? — выпучил на него глаза Джо.

— А по мне видно? — набычился Дима. — Да и вообще, что это за отношение?

— Извини, вырвалось, — стушевался Джо.

— Да мы, между прочим, если надо, всей деревней поможем, — стал втолковывать идею Дима. — Только пусть Йен вернётся, он одобрит. Сделаешь?

— Ты хоть знаешь, сколько это работы? — закатил глаза Джо. — Не зимой этим заниматься — уж точно.

— А ещё и не зима, — парировал Дима.

Джо хмуро посмотрел на него.

— Иди ты лесом, Дима, — сказал Джо «ты охренел» только на сколько мог вежливо.

— Не отказывайся, — в свою очередь нахмурился Дима. — Подумай лучше. Условия обсудим.

Джо стоял молча, пока его не начала кусать за пальцы семечка.

— Ай! Я подумаю, — вынырнул он из своих грёз и стал отцеплять семечку от перчатки.

— Я зайду к тебе на днях. Надеюсь пару дней хватит.

Дима развернулся и поковылял к Бурке. На ногу было сложно наступать, а костыль он с собой захватить забыл. Глядя на Бурку, он принялся вновь соображать, как же ему лучше залезть. Решил, что как слазил, так и залазить будет.

Пыхтя и причитая, с трудом забравших на коня, Дима поехал разводить часовых на дневную смену. Наслушавшись нытья от пары из них, он отправился в храм.

Если Диме давали работу, он делал её исправно, даже в ущерб себе. Наверное от того так тяжело и было, но сравнить Дима не мог. В храме он, не снимая извалянного в грязи плаща, держась за перила и охая, с трудом взобрался на второй этаж. Никогда бы не подумал, что по лестницам взбираться с больной ногой так тяжело. Он уселся за стол около окна, подпёр рукой голову. Стопка чистых бумаг, перо, чернильница. Он заглянул в тумбочку, обнаружив там какие-то заметки и документы. Читать ему сейчас их не хотелось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дима сидел и смотрел на часы, на то, как медленно и тягуче идёт время. В нервном ожидании он прислушивался к шуму ветра: не несёт ли он шаги тех, с кем нужно было бы решать дела уже не как командующий стражей АнНуриен Юндила, а как заместитель старосты. Но время шло, и шансы на то, что никто не объявится хотя бы сегодня, возрастали с каждой долькой. Да что там с долькой, с каждой вздохой.