Дэнилидиса - непутёвый герой - Денис Жмыхов

  Так, что мы имеем: выключенный сотовый телефон Nokia, темно-зеленую зажигалку Fender, мятую почти полную пачку красного Winston`a, тысяча сто тридцать три рубля купюрами и монетами различного достоинства, пол пачки "Орбита", какой-то рваный чек, слипшиеся крошки и сломанный карандаш. Я с тоской посмотрел на это богатство и сгреб всё обратно по карманам; почему-то не хотелось даже курить, хотя обычно я дымлю как паровоз - видать сказались стресс и напряжение насыщенного дня.

  В общем, пока один готовил место для ночлега, второй самым наглым образом завалился на спину и, не стыдясь, задавил неслабого храпака. Кто этот второй, объяснять, надеюсь, не стоит.

  Совесть за такое наглое поведение стала меня мучить только пять минут после того, как я проснулся.

  Судя по разбитому вдрызг состоянию и окружавшей меня часа три - не меньше. Рядом весело потрескивал костер, невдалеке всхрапывали мирно пасущиеся кони, благородного же, итить его, героя - попутчика (до смертного ристалища) нигде видно не было. Я, кряхтя, встал, чувствуя натруженную боль в каждом атоме своего тела, и поплелся искать в темноте своего горячего скакуна - как - никак надо ведь заботиться о средстве передвижения, причем о живом, расседлать там его, стреножить (хоть слабо представляю, как это), спинку с гривой почесать.

  Выходя за границы из освещенного костром круга, я умудрился споткнуться о заботливо уложенное на моем пути седло и, чертыхаясь, грохнуться немытой рожей в пожухлую траву. Я вообще-то редко ругаюсь, когда вот так вот оказываюсь в партере, но тут меня словно муха укусила. Вскочив с криком "Да твою же, бл...дь, мать!", я что есть силы пнул это гребаное чудо кочевничей мысли, отбив при этом себе ногу, обутую в мягкий, без протекторов кроссовок. Взвыв от досады и обиды, я саданул по проклятому седлу еще сильнее, но уже с другой ноги, предусмотрительно нанося удар пяткой, а не носком.

  Получив маленькую порцию сатисфакции, я пошел искать свою верховую скотину. Однако ж, зябко уже вечерами....

  Конь пасся в шагах десяти от угольно-черной стены мрачных деревьев, глядя на которые, отчего-то предательски холодело сердце.

   - Вот ты где. - Как можно спокойнее и дружелюбнее обратился я к нему. - Жрёшь тут.... Ну как дела у тебя?....

  Я продолжал бормотать всякую приятную чепуху, успокаивая главным образом себя самого, и одновременно чесал животине за ушами, мощную шею под гривой. Прошелся руками по спине и с удивлением не обнаружил никакого намека на седло. Таааак-с.... Чтобы подтвердить свою догадку, я быстро присел перед конской мордой и провел рукой по передним конским же ногам. Так и есть! Обходительный и скромный головорез Лангедок позаботился и о моем транспортном средстве.

  Чёрт! Его ненавязчивая забота начинала раздражать. Я чувствовал себя боровом, которого холят, лелеют и обхаживают только затем, чтобы прирезать к какому-нибудь празднику. В принципе, так оно и было: меня оберегали и вели на какой-то праздник, чтоб при большом скоплении народа прирезать на какой-нибудь посыпанной песком арене.

  От досады я даже хлопнул себя по бедру, злясь на этот придурковатый мир, где встречают не хлебом-водкой, а стальным арбалетным болтом, где тебя берегут только для того, чтобы пустить кишки; на эти деревья, что окружили плотным зловещим кольцом и не пойми, что за хрень они там скрывают; на это темное низкое небо, без единой звездочки, которое так и норовит придавить такого, в принципе хорошего парня, как я; на себя, в конце-концов, что умудрился оказаться не пойми где и не пойми как, а главное - не пойми зачем и что с этим делать...

  Моя особенность в том, что, понимая, что всяким там озлоблением и зубовным скрежетом делу не поможешь, я быстро успокаиваюсь, хоть и продолжаю где-то там глубоко внутри конструкции под названием "Я и моё тело с претензией на душу" дёргаться.

  На костер легла и тут же исчезла тень, это явил себя Лангедок, вынырнув откуда-то из темноты. Вздохнув и потрепав на прощанье конскую гриву, я вернулся в освещенный круг нашего скромного бивуака и сел, скрестив ноги, на недавно нещадно пинаемое мной и, как оказалось, моё же седло.

  Как я и предполагал, Лангедок времени зря не терял, и пока я тут выяснял отношение сам с собой и пытался прийти к консенсусу с вселенской душой, этот парень умудрился подстрелить довольно немаленького зайца. Ну да, в полной темноте в глухом лесу да по чуткой движущейся мишени... Я нервно сглотнул, почему-то представив себя, утыканного стрелами, лежащего в зарослях какой-нибудь бузины.... или чего еще там.

  Так.... Доблестный побег под покровом ночи отменяется, как идеологически несостоятельная программа по выходу из кризиса.

  Однако, не подавая виду, я нарочито внимательно стал разглядывать добытый мною клинок, в сотый раз пересчитывая еле видимые зазубрины и проводя пальцем по желобку кровостока. Я такой человек, что первым заводить разговор не люблю, ожидая этого от собеседника, чтобы потом проецировать и строить беседу в нужном мне русле. Молчание длилось не долго, я видел, что хоть Лангедок и занялся потрошением заячьей тушки, как бы показывая этим, что дел по уши и не до разговоров сейчас, но его так и подмывает начать разговор.

   - Сэр. - Начал он осторожно, отрываясь от необходимого живодерства. - Вы позволите задать вам несколько вопросов?

  Я воткнул меч в землю и со вздохом ответил:

   - Ну конечно, сэр. Валяйте.

  Мгновение подумав над замысловатым речевым оборотом, Лангедок продолжил:

   - Скажите, сэр Дэнилидиса, из каких краев вы явились в Южный Элмор? Где имели честь родиться? Я понимаю, что мои вопросы довольно нетактичны и затрагивают ваше личное... Но ваши одеяния, ваш внешний вид, ваши манеры, поведение и реакция на окружающий мир совершенно сбили меня с толку, а я, скажу без хвастовства, без какой-либо запинки могу сразу определить, откуда человек - с каких краёв и кто он примерно такой.

  Я понял, куда он клонит, но не стал перебивать, потому что мне была необходима информация, как меня воспринимают и за кого держат.

   - Я осмотрел место, где пал Бордвик. - После недолгой паузы продолжал Лангедок. - И не обнаружил вообще никаких ваших следов до его появления, словно вы явились туда небесными тропами. И следов поединка, естественно, не обнаружил тоже. Вы ведь свалились ему на голову и сломали шею? Ведь так, сэр?

  И он вперил в меня свой испытующий взгляд, словно исподлобья в меня нацелились отбрасывающие искры отточенные клинки. Я выдержал взгляд и медленно произнес:

   - Вы правы... Сэр.

  Я вдруг ощутил желание всё рассказать этому интеллигентному убийце и блюстителю дурацких древних ритуалов и обычаев.