Дэнилидиса - непутёвый герой - Денис Жмыхов

  Он был высок, поджар, строен; спускающиеся ниже плеч волосы цвета воронова крыла обрамляли узкое лицо с суровыми мужественными чертами. Кожа была словно выдублена всеми ветрами и дождями, а потом множество раз высушена на солнце.

  Облачен он был в маскировочные коричнево-зеленые одежды и двигался с расслабленной грацией хищника. На поясе слева в ножнах был приторочен длинный узкий меч с простой потертой рукояткой и большим круглым набалдашником на конце, на котором сейчас покоилась левая рука подходившего... Точнее, уже подошедшего.

   - Приветствую вас, благородный воин, - учтиво произнес он. - Позвольте представиться - сэр Лангедок, вольный следопыт и солдат удачи.

  Он слегка склонил голову в едва заметном полупоклоне. Я вдруг понял, что проявляю вопиющее неуважение, сидя вот так на заднице и тупо щурясь на воспитанного куртуазного человека, который только что проявил ко мне уважение и назвал своё имя, а также примерный род занятий.

  Я неуклюже встал, опираясь на меч, как на посох и в свою очередь попрактиковался в куртуазности:

   - Спасибо... - невпопад ляпнул я, судорожно прижимая левую руку к левой стороне груди, намекая на искренность моих слов и намерений. - То есть.... Ээээ.... Я Дэн... - почему-то назвал я себя таким производным от своего полного имени. Но видимо я не произнес его по всем правилам грамотной артикуляции, а, как со мной довольно часто (да почти постоянно) бывает, прогундосил себе под нос. Это я понял по удивленно вскинутым бровям благородного сэра.

  - Ну, то есть, Денис. - Спохватился я, еще сильнее ударяя себя кулаком левой руки в левую часть груди.

  - Инис? - вежливо переспросил Лангедок.

   - Нет, - мотнул я головой. - Денис... Ну... Дэн, или Диса (как любит называть меня жена). Я подумал, что последнее прозвище как-то не подходит благородному воину, которым меня назвали совсем даже недавно.

  - О! - Лангедок, кажется, уловил, как меня зовут, и со всей учтивостью повторил - Приветствую вас, сэр Дэнилидиса. Позвольте узнать, куда вы держите свой путь сейчас, после блистательной победы над Проклятьем Южного Элмора, Страхом всех благочестивых людей и Бичом преисподней - Бордвиком Рыжим?

  Поначалу я даже не понял о чем он это... И даже был соблазн обернуться и поискать того, с кем это так любезничает новый знакомый.

  - Э? - многозначительно и как можно умнее спросил я.

  - Но, сэр Дэнилидиса! - Недоуменно развел руками сэр Лангедок. - Не говорите мне, что вы ничего не слышали о разбойнике, подонке, убийце и насильнике, многие годы державшем в страхе сей благословенный край?

  В ответ я как можно более убедительно и искренне икнул. Не специально, конечно... Это нервное. Я даже не обратил внимания на то, что уже приобрел новое имя в новом мире. Пусть даже оно и состоит из двух старых.

   - Как бы то ни было, - продолжал учтивый сэр Лангедок, - вы совершили великий подвиг. О котором будут слагать песни бродячие трубадуры, и ваше имя будет передаваться из уст в уста и станет легендой.

  Не знаю почему, но меня почему-то даже слегка передёрнуло от подобной блистательной перспективы обретения славы и всеобщей любви. Ну да, если еще и рассказать о том, как чуть не обделался со страху, сидя на ветке, а потом еще и блевал, словно школьник, перебравший на своём первом выпускном.

  - Однако, сэр, есть одна небольшая загвоздка. - Немного мрачно добавил обходительный охотник за скальпами. - Вы прервали мою Клятву Чести, и потому в день Осеннего Становления в славном Арленбурге я вынужден буду вызвать вас на поединок, и в схватке заслужить своё искупление.

  Вот тут мне снова поплохело, руки маленько затряслись, а в горле мгновенно пересохло.

  - Гхххм... - Начал я свой возмущенный ответ. - То есть как?... Сэр? А зачем всё это?

   - Видите ли. - Лангедок нервно похлопал по круглому набалдашнику на рукоятке меча и, горестно вздохнув, произнес. - Этот... кхм.... Подонок со своей бандой убил очень много людей. Они вырезали целые деревни и даже грабили небольшие города, уводя уцелевших в бойне жителей в рабство. Они злодействовали довольно долго и Пресветлый герцог Арнитес II ничего не мог с ними сделать, лишь попусту гоняясь за негодяями по всему Южному Элмору. Его отряды даже умудрились дважды попасть в засаду.

  Лангедок снова вздохнул и продолжил:

  - Всё поменялось в лучшую сторону, когда в здешние края явился Имперский Наместник Ирлиентарис с Особым Имперским Корпусом во главе. За полгода он истребил, либо пленил всех приспешников Бордвика, кроме него самого. - Лангедок развел руками, словно извиняясь у меня за столь вопиющий недочет в действиях столичной шишки. - Еще полгода Бордвик скрывался от карающей длани справедливого возмездия, в одиночку наводя ужас на окрестные деревни и хутора. И вот, настал наконец-то тот день, когда злодей встретил героя, прервавшего его жизненный путь, полный страданиями ни в чем неповинных людей.

  Следопыт пафосно замолчал, давая мне, непросветленному, возможность проникнуться всей важностью момента. Можно сказать, переломный момент в истории всего края. Вот только мне это как-то было по барабану, потому что меня волновал совсем другой аспект в этом ходе событий, небольшой такой нюансик:

   - Сэр! - Бесцеремонно нарушил я благоговейное молчание странствующего романтика-убийцы. - Но при чем здесь вызов меня вами на поединок? Уж чем я провинился, раз спас целый край от такого вселенского зла?

  Лангедок опустил взгляд и сокрушенно покачал головой, словно профессор, что устал втолковывать прописные истины студенту-дебилу:

  - Дело в том, что от рук Бордвика и его шайки, - тихо проговорил он. - Погибли моя жена и мой старший сын. Младший же был уведен в рабство и где он теперь - мне неведомо. Но я отыщу его! - С жаром закончил он и с силой сжал кулаки. Я даже слегка отшатнулся, увидев какой огонь полыхнул в его глазах.

   - Я дал клятву! - продолжал он, всё больше распаляясь. - Страшную клятву своим фамильным духам и Древним Богам, что настигну и поквитаюсь с убийцей! И я шел по его следу без малого год, настигая его приспешников и убивая его Помощников! Двенадцать кровавых убийц без чести и совести были отправлены мной в Палаты Вечных Мук! И проводником им был вот этот верный клинок! - Лангедок хлопнул себя по ножнам, в которых покоился его узкий меч. Его лицо ожесточилось, черты посуровели, на скулах играли желваки, в глазах вовсю пылал не огонь даже, а целый пожар тёмного пламени. Лангедок застыл, словно вновь переживая горечь потери и сладость мести, которая оказалась, увы, неполной.

  Он горько вздохнул и уже спокойно произнес: