Будут жить ! - Галина Гудкова

Машины начали отбывать в Нижнекумскую около 24 часов 5 августа, а кончили во втором часу 6 августа.

Мне полагалось сопровождать раненых, перенесших тяжелые операции. Наши машины выехали первыми и добрались до Нижнекумской перед рассветом довольно спокойно. А вот товарищи, отправившиеся позже, попали под бомбежку. При этом повторные ранения получили пять или шесть бойцов. Один человек был убит.

Из Нижнекумской уже отчетливо слышался рев орудий в стороне Аксая. Говорили, что противник упредил нас, сумел переправиться через реку, захватил плацдарм возле хутора Антонов, наводит переправы для танков.

Первые раненые прибыли из 128-Го стрелкового полка капитана А. А. Татуркина, а также из 3-го артдивизиона капитана И. Н. Ляпунова.

Раненые командиры рассказали, что по приказу комдива 128-й стрелковый полк с марша развернулся и, поддержанный артиллеристами Ляпунова, после короткого, но ожесточенного боя овладел хутором Антонов, уничтожил находившихся на вражеском плацдарме фашистов и вражеские переправы...

Совсем не помню, как выглядела в августе сорок второго станица Нижнекумская. Приехала я туда затемно, от палаток не отлучалась и уехала глухой ночью. В памяти запечатлелись только пыльная дорога к домам и хатам, серые от пыли плетни и тополя, запыленная кукуруза на ближних участках. Может, из-за этого вся станица вспоминается затянутой пылью? И еще: создалось впечатление, что жителей в Нижнекумской к началу боев на Аксае оставалось совсем немного. Видимо, население эвакуировали.

В отличие от Новоаксайской станица Нижнекумская подвергалась постоянным бомбардировкам, и бомбардировкам жестоким, хотя никаких строевых частей тут не стояло. Это не просто осложняло работу, это вело к потерям среди раненых. Кстати сказать, раненых в Нижнекумскую стали привозить еще до прибытия медсанбата.

Приехав, мы увидели лежащих на земле возле плетней и хат людей с перевязанными головами, руками и ногами, терпеливо ожидающих помощи. Палатки ставили как могли быстро. Не только санитары и медсестры, но и врачи бегали с носилками, перенося кого в приемно-сортировочный взвод, а кого прямо в операционный.

В Нижнекумской персонал госпитального взвода не отлучался от раненых, число которых росло. Мы даже отдыхали в палатках для раненых, постелив шинели на землю между койками, чтобы не опоздать, если больному понадобится срочная помощь. Все медсестры и санитары трудились на совесть, но с особенным теплом вспоминаю медсестру сержанта Александру Ивановну Бабикову, которую раненые называли просто Шурочкой.

Всюду-то она поспевала: и пульс у бойцов пощупать, и термометры вовремя поставить, и повязку подбинтовать, если нужно, и грелку своевременно подать потерявшему много крови, умела каждому улыбнуться, каждому сказать доброе, ободряющее слово.

Благодаря Шурочке чистота в палатках госпитального взвода была идеальная, на окнах висели занавесочки из марли, когда белой, когда подсиненной йодом, а возле коек стояли банки с букетиками полевых цветов.

В разгар боев на Аксае медсанбат посетил комиссар дивизии старший батальонный комиссар Иван Васильевич Шурша. Зашел и в госпитальный взвод. Выслушал доклад, огляделся:

- А красоту кто наводит?

Я указала на Шурочку Бабикову. Та покраснела. Шурша мягко улыбнулся, протянул девушке руку:

- Молодец, товарищ сержант! Благодарю вас от имени командования дивизии!

Шурочка, боясь потревожить забывшихся тяжелораненых, уставное "Служу советскому народу!" произнесла шепотом, еле слышно.

Сопровождал комиссара дивизии, как полагается, командир медико-санитарного батальона Борис Петрович Орлов. Помню разговор Шурши и Орлова, состоявшийся после обхода госпитального взвода. Шурша поинтересовался, нужна ли медсанбату помощь, и если нужна, то какая именно.

Орлов правды не скрыл: мы испытывали постоянную нехватку перевязочных материалов и крови для переливания, поскольку в медсанбат поступало много раненых из других частей. Орлов сказал также, что 'армейский госпиталь не обеспечивает своевременный вывоз раненых, что мы вынуждены эвакуировать людей в тыл на своем транспорте, а это мешает вывозу раненых с передовой.

Шурша, помрачнев, делая пометки в блокноте, обещал помочь немедленно.

Результат посещения медсанбата комиссаром дивизии сказался на следующий же день: нам подвезли большое количество бинтов, ваты, индивидуальных перевязочных пакетов, стерильных салфеток, асептических повязок, ампул с кровью. Машины из армейского госпиталя стали приходить чаще.

Персонал медико-санитарных батальонов непосредственного участия в боевых действиях - за исключением редчайших случаев, когда нужно было спасать раненых от прорвавшихся фашистских бандитов, - во время Великой Отечественной войны не принимал. О накале боев, небывалой выдержке, великом мужестве командиров и бойцов дивизии мы знали понаслышке.

Имен всех героев, бойцов и командиров, проявивших себя в жестоких боях на Аксае, я тоже, конечно, не помню и назвать не в силах. Но помню, что в медсанбате все радовались, когда вечером 8 августа стало известно, что враг сброшен с северного берега Аксая, а днем 9 августа сообщили, что дивизия не только отстояла указанный командованием Сталинградского фронта рубеж, но и овладела хуторами Чиков, Шестаков и Ромашкин, отбросила гитлеровцев к станции Жутово-1 и Каменке.

В истории Великой Отечественной войны названия этих хуторов не прогремели. Но воинам дивизии они говорили о многом! Говорили, что можем и умеем наступать, что способны разгромить даже превосходящего по силе противника. Названия этих хуторов сделались для нас синонимами слов Мужество, Слава, Победа. И не отстоять бы нам Сталинград, не будь кровавым летом сорок второго года у каждой дивизии своих безвестных хуторов...

Нелегко давался успех. Нанеся врагу серьезный урон, сорвав его замыслы, дивизия наша понесла потери. В период боев на Аксае медсанбат принял, обработал и отправил на лечение в тыл 900 раненых. А сколько бойцов погибло? Сколько легкораненых осталось в строю? Этого теперь не вспомнишь. Помню главное: враг не прошел, враг был отброшен.

* * *

В ночь на 12 августа дивизия получила приказ оставить позиции на реке Аксай и сосредоточиться в районе поселка Зеты: нас выводили в резерв 64-й армии. Медико-санитарный батальон передислоцировался из Нижнекумской в район балки Царица Донская.

Во время сборов - неожиданный вызов к командиру батальона Орлову. Борис Петрович приказывает немедленно отбыть в штаб дивизии. Объясняет: марш придется совершать не только ночью, но и днем, открытой степью, враг будет бомбить, работникам штаба и воинам штабных подразделений может понадобиться помощь врача.