Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 2 - Эйдзи Микагэ

Звучит, может, бредово, но это единственное, что приходит мне в голову. Я уже собирался кивнуть, когда Отонаси-сан продолжила.

– П р и з н а л с я т в о и м с о б с т в е н н ы м г о л о с о м?

— …Э?

Я разинул рот, как дебил; Отонаси-сан же не останавливалась.

— Если только у тебя нет брата-близнеца, с которым тебя разлучили во младенчестве, я делаю такой вывод. Вне всякого сомнения, это был твой голос, Кадзуки.

— Т-ты просто плохо слышала! Ты просто приняла его за меня, потому что звонок был с моего телефона… наверно…

— Кадзуки, я провела рядом с тобой целую человеческую жизнь. Я не могла ошибиться с твоим голосом.

Лицо ее дышало убежденностью. Да я и сам не думаю, что она может принять кого-то за меня по голосу.

Но это значит, что признался ей все-таки я? Нет, это тоже невозможно. Отонаси-сан убеждена, что голос был мой, ну а я убежден, что я ей не признавался. Но звонок был, это факт.

— Противоречие…

— Именно, противоречие. Полнейшее. Следовательно…

Да.

Такого противоречия просто не может быть. Следовательно –

— Это — р а б о т а «ш к а т у л к и».

При слове «шкатулка» мне рефлекторно стянуло грудь. Я пока что не знаю, что происходит, но мою грудь уже стянуло страхом.

— Мы должны найти способ борьбы, и как можно скорее. «Владелец» целится в нас, это очевидно. И явно с плохими намерениями.

— Что же мне?..

— Дай подумать… Мне нужно время разобраться в ситуации. Пока что просто подожди, пока я не найду ответ. А там я решу, как нам действовать.

Я молча кивнул.

— Разговор окончен. Я возвращаюсь к себе в класс.

С этими словами Отонаси-сан развернулась и зашагала прочь, не оглядываясь.

1 мая (пятница) 09:32

В класс я вернулся после первого урока; Коконе уже стояла возле двери в устрашающей позе. Когда наши глаза встретились, она почему-то посмотрела на меня сердито. Лицо ее слегка покраснело. Может, она за что-то злится?

— …Я жду…

— Э?

— Я жду, когда ты ко мне подойдешь!

Она повысила голос; вид у нее был довольно угрюмый.

— И несмотря на это, ты прогулял первый урок с той девчонкой! Что вообще такое! Ничего не понимаю! Ты сплошная загадка, Кадзу-кун!

На мой взгляд, загадка тут — что так возбудило Коконе, но пока что я решил эту мысль оставить при себе.

Но, похоже, мое поведение разозлило ее еще больше; она прижала меня спиной к стенке коридора, издавая низкое ворчание.

— Эээ… прости.

— Почему ты извиняешься?!

— Э? …Я… я извиняюсь.

— Нет, правда, почему ты извиняешься?!

Коконе придвинулась еще ближе; мое изумление все росло.

— Или, может, ты хочешь извиниться?! Может, ты хочешь все отменить извинением?! Тебе не кажется, что это жестоко?! Н-ну ладно… это, вообще-то, меня избавляет…

— П-погоди… ты о чем вообще?

Мы говорим на разных языках, совсем как это было только что.

…Э? Постойте-ка. Только не говорите мне –

— И почему же до тебя все никак не дойдет?! Я про… я про… ну…

Ее лицо запунцовело еще больше, до самых ушей.

Если это то, что я думаю, то я не желаю это слышать. Коконе, однако, убедилась, что никого поблизости нет, и прошептала мне на ухо:

— Я говорю про… т в о е в ч е р а ш н е е п р и з н а н и е п о т е л е ф о н у.

Что?.. Я ей признался?

Я потерял дар речи. Коконе неотрывно смотрела на меня снизу вверх.

— Ну… я…

Не знаю, как именно она интерпретировала мое поведение, но она опустила глаза. Какое-то время она шевелила губами молча, но все же начала говорить.

— Прости… Я, я не знаю, как реагировать… В смысле… Я относилась к тебе как к другу и все время думала, что ты тоже… и потом… он, конечно, тут ни при чем, но все же… есть Дайя…

Она сжала кулак, словно набираясь смелости, и подняла на меня глаза.

— …Подожди, пожалуйста. Не знаю, когда я смогу дать ответ, но, пожалуйста, подожди до этого времени. …Прости.

Похоже, она реально страдала — от осознания этого мое сердце едва не разорвалось. Это было не мое признание! Я хотел так сказать, но попытка подобного объяснения была бы абсолютно лишена смысла. Я никак не могу ей рассказать.

Мое страдальческое выражение лица Коконе поняла по-своему и смотрела на меня с несчастным видом — примерно как я на нее.

Потом она развернулась и бегом отправилась обратно в класс.

Я подождал, пока она не скроется из виду, и пробормотал:

— Я тоже отношусь к тебе как к другу!

Я сжал кулак.

Тут мне в голову пришла одна мысль. Я достал свой мобильник и проверил исходящие звонки. …И почему я не заметил, когда смотрел в прошлый раз? Звонок от 1 мая, 1:29.

Под именем «Мария Отонаси» значилось имя «Коконе Кирино».

1 мая (пятница) 11:00

Что ж, посмотрим, как все пройдет.

1 мая (пятница) 12:00

Первым, что я услышал, был женский плач.

Лицо Дайи было прямо перед моим, он смотрел в упор. Что вообще происходит?

Что это?

В глазах Дайи плескался гнев, его ни с чем нельзя было спутать. На кого он направлен? Никаких сомнений. В этих глазах отражался не кто иной, как я. Иными словами, он смотрел на меня, как на врага.

Потом, с запозданием, накатила боль. Болело рядом со щеками и ртом. И обе руки тоже.

Дайя сидел на мне верхом, держа за запястья.

Наконец-то мне удалось понять ситуацию.

Мы в музыкальном классе. Предположительно у нас сейчас третий урок, история, но сейчас я в музыкальном классе — сюда мы должны были перейти только на четвертом уроке. На моей форме кровь. Чья? …Скорей всего, моя. Ведь у меня и сейчас во рту привкус железа. Похоже, у меня кровь течет изо рта после удара Дайи.

Что случилось… что, черт побери, случилось?!

— Дайя… что…

— Заткнись, Кадзу. Если вякнешь что-то сверх того, что уже сказал, я тебе пасть разобью.

В глазах у него — серьезная враждебность. Похоже, он не преувеличивает; готов спорить, он правда прибегнет к насилию, если я ляпну что-нибудь лишнее.

Что же это за ночной кошмар?

Но если бы это был ночной кошмар, боль не была бы такой сильной и настоящей.

Значит, это все происходит наяву.

Плач все не прекращается. …А кто плачет?

Я повернул голову на звук.

Плакала Коконе.

Первое, что я ощутил, — понимание. Да. Вот почему она не остановила Дайю, когда дело дошло до такого. Дальше в голове возник вопрос. Почему Коконе?

И следующее чувство, распространившееся по моему телу, — ужас.

…Не может быть.

Я еще раз уточнил ситуацию. Коконе плакала, Дайя был в ярости. Так кто же довел ее до слез? Кто привел его в ярость? Я в музыкальном классе. Значит, сейчас должен быть четвертый урок. Совершенно не помню, что произошло за это время. И все же я здесь. Не там, где я был раньше. Иными словами –