Фартовые ребята - Леонид Влодавец

— Обижаешь…

— Рад за тебя. Возвращаемся к нашим баранам, то есть к тем козлам, которые хотят меня взорвать вместе с «мерсом». Прикинь, что может произойти, если в нашем тихом городе, где после Вальти Балясина никого громко не убивали, происходит шумный взрыв. Да еще «в определенное время и в определенном месте»? Причем, должно быть, не позднее следующей недели. Секешь фишку?

— Не совсем, командир… — наморщил лоб Шварц.

— Зря. На следующей неделе у меня пара важных и ответственных деловых встреч с господами из администрации. Теперь усек?

— Если один из этих господ взлетит с нами вместе, то получится крепкая подстава на начальство… — дошло до Шварца.

— Истину городишь, сын мой! — возрадовался Крюк. — А теперь напрягай мозги дальше. Допустим, взлетает вместе с нами господин чиновник немалого ранга. Например, Струмилин. Которого мы на будущей неделе собирались посетить и немного поощрить материально. Клево будет, верно? Такое поднимется — жуть! Нам-то, конечно, все по фигу будет, трупы не допросишь. Но администрация от ФСБ и РУОПа на уши встанет. Да и иных комиссий наедет — по горло. Пресса, ТВ набежит — с ума сойти!

— Слышь, Крюк, а сами менты или чекисты такой прикол не могли разработать?

— Навряд ли. Не то время, шибко стремно. Но помочь, конечно, добрым советом — могли. Особливо тому, кто здесь захочет команду перетрясти и своих людей посадить.

— И этот кто-то через Шкворня работает? — высказал догадку Шварц.

— Голова! — иронически восхитился Крюк. — Гигант мысли, Шварценегер! Именно так, работает через Шкворня. А валят, между прочим, не только нас, маленьких и скромных, но и всю здешнюю областную систему. В первую голову — Булку, потому что она все завязки делала. Заодно, конечно, и остальных. Но и это, братуха, по первому прикиду, еще не все. Наши основные, то есть Витя Басмач, Шура Казан, Леха Пензенский, Веня с Кузей, а может и Коля Бегемот, непременно заведутся между собой. Во-первых, если Булку заметут, помирить их будет некому. А во-вторых, каждый начнет друг друга подозревать, а соответственно — меры принимать. То есть, валить упреждающе, пока самого не почикали. Соображаешь, что за месиловка пойдет? Черная лотерея, в натуре! Море крови и гора костей, выражаясь поэтически.

— А ты еще ворчал на Аркана, — заметил Шварц. — Полезнейший, блин, стукач оказался. Теперь хоть знаем, чего бояться. Заберем «мерс» из сервиса?

— Ни-ни! На фига это делать, братуха?! Во-первых, можно Аркана подставить. Если задергаемся, покажем им, что все узнали, Шкворень со своей шоблой обшмонает «Кахетию» и прослушку найдет. Ну а после этого дураком нужно быть, чтоб не зажопить Аркашу. Результат один: переиграют расклад, и жди мины в другом месте, но уже неизвестном науке. Пусть все выйдет так, будто этот Ерема-Механик сам прокололся.

— А что со Шкворнем делать? Мочить?

— Сперва попробуйте отследить эту заразу. И главное — выяснить, кто за ним стоит.

— Булке будем глаза открывать?

— Обождем пока. Если кто-то из ее бобиков в этом деле замешался, нас тут же попишут. Ее надо аккуратно просвещать, уже с готовым делом в руках. Как менты прокуратуру.

УТРЕННЯЯ ВСТРЕЧА

Конь, позевывая, сидел за рулем потертой «копеечки» и посматривал в сторону заметенной снегом лесной просеки. На часы тоже поглядывал изредка. Было без пяти шесть, то есть оставалось еще пять минут до контрольного срока. Время, назначенное Еремой, Коня, конечно, не больно устраивало, потому что он лично поспать любил. А потому подъем в пять воспринимал как издевательство над организмом. Но поделать ничего было нельзя — Механик не тот человек, которому можно диктовать. Так что пришлось продирать глаза и катить по утреннему морозцу и слегка обледенелому шоссе с весьма опасным грузом — двумя 400-граммовыми толовыми шашками. Конечно, без детонаторов они сами по себе не могли бабахнуть, но попадать с ними на ментовский шмон как-то не хотелось. Да и загранпаспорт для Ереминой девушки, в котором, по уверению Шкворня, стояла настоящая Шенгенская виза — в это Конь не очень верил, но ни с кем сомнениями делиться не собирался, — мог вызвать много вопросов, причем довести до знакомства с ФСБ. А Конь как-то по привычке ментов боялся меньше, чем чекистов.

Здесь, среди леса, куда Конь добрался по малоезжему проселку, свернув с шоссе, менты и чекисты, конечно, не водились. Но все же ощущение опасности не проходило. Коню то и дело взбредало в голову, что Шкворень прав, и старому корешку Ереме ничего, кроме паспорта для своей дуры, не нужно. Получит он его и тихо слиняет с бабой на отдых и лечение. Ищи его потом по Европам. А чтобы не давать лишних хвостов в руки, вполне может, например, замочить для страховки Коня. До лета не найдут, тут еще вон сколько снегу лежит, разве что к маю все потает…

Как ни посматривал Конь в сторону просеки, как ни озирался по сторонам, Ерема-Механик появился неожиданно. Будто сконденсировался из предутренних сумерек. В 6.00, с точностью до минуты.

— Привет! — сказал он, усаживаясь рядом с Конем. — Показывай, с чем приехал.

Конь достал из-под сиденья шашки, замотанные в крафт-бумагу, а также паспорт, обернутый полиэтиленом.

— Радиотелефон на этом «мерсе» встроенный, — сообщил он, — расположен на заднем сиденье. Номер тоже узнали: 08-45-34.

Механик кивнул — дескать, принял к сведению твою информацию. Не спеша поглядел сперва паспорт, осветив его фонариком, поглядел странички на свет, перелистал, и заметил:

— Сойдет для сельской местности.

После этого он развернул крафт-бумагу, вынул шашки, понюхал, слегка поскреб ногтем и снова завернул.

— Годится. — Механик положил паспорт во внутренний карман куртки, а тол в небольшой рюкзачок, похожий на те, с какими ходят любители подледного лова. — Вот моя личная фотка, завтра утром у меня должен быть такой же паспорт, как сделали на девчонку.

— Шкворень сказал, что паспорт выдаст только после того, как машинка сработает, — осторожно произнес Конь.

— Передай ему, что если он мне мозги пудрить будет, то сам взлетит, — строго сказал Механик. — Но не сразу, а поначалу увидит, как взлетает «Кахетия», потом «Имеретия» и все прочие точки, которые мне лично известны. Паспорт передашь мне здесь же, на этом месте, в это же время завтра утром. Кроме того, к этому времени вы должны определиться, когда я должен запустить машинку. После того, как она сработает, вручите мне автомобиль «ГАЗель» с ключами и документами плюс десять мешков пшеничной муки высшего сорта. Ну или первого, хотя бы. Затем расходимся как в море корабли и накрепко друг друга забываем.

— Ты не очень круто берешь? — без вызова в голосе заметил Конь. — Все-таки с конторой дело имеешь…

— Не круто, братан, в самый раз. Такая работа, как моя, не одну тыщу баксов стоит, а я ее за бартер делаю. Исходя из дружеских отношений к тебе лично.

— Может, не стоит Шкворню твои предупреждения передавать? Он ведь обидеться может.

— Передай, не постесняйся. Ты не думай, что если я у вас шашки просил, то у меня с «мылом» напряги и жуткий дефицит. Если очень понадобится, найду и в другом месте. Так что намекни ему так скромно, что со мной ссориться вредно и обижаться на меня не надо. В конце концов, я лично все делаю честно.

— Хорошо, попробую. Маленький вопрос: тебе никакой поддержки штанов при установке машинки не требуется?

— Спасибо, у меня и ремень есть, и подтяжки. — Механик подхватил свой рюкзачок, вышел из машины и юркнул куда-то в лес, за елочки. Конь развернулся и покатил прочь, размышляя о том, что Ерема шибко большого понта набрался, но шутить с ним — врагу не пожелаешь. Как обо всех его амбициях докладывать Шкворню — хрен его знает.

Механик выждал, пока «копейка» не укатила за поворот проселка, отошел поглубже в чащу и добрался по своим старым следам до некоего необычного механизма, сооруженного из пары охотничьих лыж, инвалидной коляски без колес и мотора от бензопилы «Дружба» с пропеллером. Усевшись в кресло, Механик запустил двигатель своих аэросаней и, ловко ворочая мотоциклетным рулем с тягами, управлявшими какой-то фанерной хреновиной, похожей на самолетный руль поворота, заскользил между деревьями по уже давно накатанной лыжне.

Эта самая лыжня, минут через двадцать, вывела его к заброшенной деревушке, в которой еще не растаяли огромные сугробы, завалившие ее зимой по самые крыши.

Аэросани по остаткам снега подрулили к одной из избушек. Механик заглушил мотор, вручную закатил свой аппарат во двор и запихнул в сарайчик-гараж. Там же, в гараже, тихо дремал затрофеенный зимой джип Сани-Попа. Механик, после того как пригнал его сюда, на нем не ездил. Чтоб не оставлять колею на единственной просеке, которая вела в это уединенное местечко. А для души — без техники Механик не мог! — соорудил из разных обломков валявшихся по брошенным избам и сараям драндулет. Была у него даже мысль самолет сделать, но один движок от бензопилы его не потянул бы, а второго Механик не нашел.