Мемуары торрека (СИ) - Пир Томас

— Так точно, товарищ капитан, — вяло прогудели ребята.

— Это хорошо, — растянул губы в хитрой улыбке капитан. — В таком случае можно немного отвлечься от дел. Курсант Загорский…

— Я, — уже понимая, что влип, ответил я по уставу.

— Выйти из строя.

— Так точно, — сделал я два шага вперёд.

— Андрей, что-то весело в вашем кубрике было перед подъёмом. Что вы там так громко отмечали, а?..

Словом, это был залёт. Шуметь до подъёма нельзя — не положено. Грёбаный устав предусматривает даже это, а мы так с утра разошлись, что стёкла дрожали по всему этажу. Точно влипли.

— Не могу знать, товарищ капитан, — глядя в небо, уверенно ответил я. — Я крепко спал и ничего не слышал.

— Да? — хмыкнул капитан. — Интересно, Емельянов…

— Я, — звонко пропел Емеля.

— Ты, наверное, спал так же крепко, как и Загорский?

— Так точно, товарищ капитан.

— Полевиков?

— Так точно, товарищ капитан.

— Кхм… что так точно? — разулыбался капитан. — Я ведь ещё ничего не спросил.

— Ну… я тоже спал вместе с Емельяновым и…

— Ха-ха-ха, — тут же взорвался смехом весь курс.

— Идиот! — прошипел Емеля Рыжему на ухо. — Можешь хоть сейчас не глупить?

— Что за разговоры в строю? — гневно блеснул глазами Игорь Викторович.

В общем, это был бесславный конец всей истории. Если до этого мгновения у нас был ещё маленький, весьма призрачный шанс увильнуть от наказания, то теперь надежды не осталось совсем. Устав — это своего рода мантра для любого казарменного офицера и «Тишина в строю» была прописана в ней курсантскими кровью, ссадинами и потом. Особенно потом, ибо километры марш-бросков считаются лучшим в мире средством от избыточной влаги.

— Так, всем разойтись, — после секундной заминки сказал капитан. — Отделение Загорского на месте.

Теперь-то было видно, что капитан разозлился. Когда последний курсант скрылся в подъезде казармы, Игорь Викторович подошёл ко мне впритык и тяжело уставился прямо в глаза:

— Что-то дисциплина у вас сильно хромает… Загорский…

— Я.

— Быть может, ты не справляешься? Почему твоё отделение отбилось от рук?

— Не могу знать, товарищ капитан. Может быть, не справляюсь…

— Вот как? — будто дикий бизон, взревел Игорь Викторович и от его богатырского голоса у меня мурашки пробежали по коже. — Увиливать вздумал? Всё надеешься, да? Всё от лычек мечтаешь избавиться? Думаешь, вот так вот просто… возьму сейчас и сниму с тебя это бремя? Да хрен там! Будешь у меня до выпуска в нарядах сидеть и за этими обормотами косяки разгребать, ясно тебе?!

— Так точно, товарищ капитан.

— Стать в строй.

Не сработало. Капитан видел всех нас насквозь. Другие командиры отделений дорожили своими лычками на погонах. Игорь Викторович этим часто манипулировал, намекал, что может их разжаловать и добивался таким образом ещё большего послушания. Со мной же он не был таким строгим. Вернее, со мной он был гораздо строже — там, где другим хватало угроз, меня просто бросали во все тяжкие: «Ах, Загорский, твои напакостничали — ступай с ними в наряд. Ах, снова не уследил — дуйте на плац и маршируйте до вечера. Мало вам приключений, ну что ж — один за всех, как говорится…».

Словом, о том, чтобы избавить меня от мучений речи не шло никогда.

— Ну, раз уж такие дела, — задумчиво проговорил капитан. — Дисциплиной вашей мне придётся заняться лично. Видно, без полигона здесь никуда.

— Товарищ капитан, — просительно протянул Кос, — а может лучше наряд вне очереди?

Раскачанный атлет весил больше центнера и бегать очень не любил, но с капитаном так просто было не договориться.

— А как же? — весло подхватил Игорь Викторович. — И наряды тоже будут, только после полигона. Загорский…

— Я.

— Ты чего лыбишься?

— На стрельбы, как на праздник, товарищ капитан.

— Вот как? — уже откровенно смеялся Игорь Викторович. — Ну тогда я тебя поздравляю. Праздник сегодня выйдет что надо.

Знал бы капитан истинную причину моего хорошего настроения, он бы наверняка передумал. Сам того не зная, он развязал сложную головоломку, что вот уже пять минут занимала все мои мысли. Я вот никак не мог придумать, как бы отделаться от караула. Маршировать на плацу до самого вечера — вот настоящая пытка. А марш-бросок, это так — несколько часов мучений, а потом целое море свободного времени. Из двух зол, как говорится, полигон явно выглядит предпочтительнее.

— Значит так, — спустя пару мгновений продолжил капитан. — После завтрака собирайтесь у оружейного склада. А я пока продумаю для вас шоу-программу. Вопросы есть?.. Нет… Тогда разойтись. Встретимся позже.

— Да, блин, устроит нам сегодня этот фанат Дикого Запада скачки с преградами, — как водится, нудил Тим, заходя в кубрик. — Не могли хохотать утром тише? Теперь столько кругов на полигоне отмахать придётся…

— Слушай, ты достал уже своим нытьём! — оборвал Тима склонившийся над своей тумбочкой Крас. — Замолчи, не то кроме полигона ещё и в наряд сегодня заступишь, — закончил командир взвода и побрёл к умывальникам.

Тим уже готов был ответить привычным занудством, вроде «я же говорил!..», но, к счастью для остальных, рядом проходил Шева — двухметровый стройный брюнет с красивым лицом — хоть сейчас на обложку. Девчонки охотились на Шеву крупными стайками, но не этим он славился в нашем кубрике. Как и Емеля, Дима Шевченко был человеком очень весёлым. Иногда эти двое устраивали такие представления, что щёки и животы от смеха потом болели часами. Шева подкрался к Тиму сзади и отвесил ему лёгкий подзатыльник. Затем молниеносно отскочил и отвернулся, будто бы он ни при чём.

— Очень смешно! — потирая затылок, оглянулся Тим. — И у кого ума хватило?

В это мгновение Емеля подкрался к нему с другой стороны и проделал тот же трюк, что и Шева. Пока Тим поворачивался, Емеля успел отвернуться и сделать вид, что ничего даже не видел.

— Взрослые парни, а ведёте себя хуже детей, — оглядываясь по сторонам, прогудел Тим. В то же время он пытался стать спиной к стене, чтобы никто больше к нему не подкрался.

— Эй, Белоснежка, — от противоположной стены выкрикнул Циркуль. — Ты долго там стоять собираешься? Моя кровать себя сама не соберёт.

— Я уже сто раз говорил, что кровать тебе застилать не стану, — нахмурился Тим.

— Ну что же, — деланно хмыкнул Циркуль. — Тогда мне точно придётся тебя проучить.

Затем он подошёл к Тиму и заехал ему лёгким апперкотом под дых. Дух из парня хоть и не выбило, но удар был не из приятных.

— Когда же ты от меня отстанешь, урод?!

— Когда мужиком нормальным станешь и морду мне набьёшь.

— Циркуль, отстань от него. Сейчас ты точно перегибаешь. — Не переставая искать в тумбочке зубную пасту, сказал я.

— Да ладно! Тебе-то дело какое?

Нормальных слов Циркуль понимал редко, потому его пыл стоило немного остудить. Я уже собирался сказать что-то резкое, но меня опередил Крас, успевший вернуться от умывальников:

— Отойди от Тима, ты, серьёзно, уже всем надоел. Вопрос с нарядом ещё не закрыт, так что с вакансией на сегодня проблем не будет.

Крас картинно приподнял брови и развёл в стороны руки. Циркуль в ответ озлобленно фыркнул, но всё-таки отошёл. Спорить с командиром взвода ему было невыгодно, потому что полномочий у Краса было гораздо больше и он действительно мог отправить провинившегося курсанта в наряд. Хотя Игорь Краснов никогда не злоупотреблял привилегированным положением, да и парень он был что надо, но шутить с ним без особого повода лучше не стоило.

Честный, справедливый, принципиальный, но в то же время излишне серьёзный и прямолинейный, Крас, как и я, получил свои лычки на погоны ещё на первом курсе, но, сказать по правде, не особенно старался соответствовать званию. Как и меня, должность парня тяготила, потому он просто плыл по течению — не отстранялся, конечно, но и никогда не порывался быть в первых рядах.

— Ребята, дайте кто-нибудь зубную пасту, — не изменяя себе, начал утро Калаш.