Королевство Джонни Кула - Джон Макпартленд

На бедном острове, где люди тяжело работали и голодали, положение женщин диктовалось обстоятельствами: они работали в поте лица, рожали детей, вместе содержали семью, несмотря на трудности и катастрофы. Их добродетель обуславливалась силой их мужчин.

Для Джонни, несмотря на опыт Рима и Вегаса, у хорошей девушки должны быть сильные, гордые братья, которых мать воспитала в строгом семейном духе, или, что похуже, сильный, строгий отец.

Девушка без такого семейного надзора и контроля над добродетелью плохая девушка. Плохая девушка ложится в постель без надежды на замужество.

В понятиях Джонни Колини о женской морали не было ничего сложного.

Но у Дэа Гинес, как он сразу понял, были очень сложные взгляды на мораль.

Она сказала, что на неё никто ещё не производил такого впечатления. Она лучше будет с ним, чем с кем-нибудь еще. Но она не собиралась спать с ним. Ни сейчас, ни позднее, вполне вероятно - никогда.

После скачек в Бельмонте они пообедали в сицилийском ресторанчике по соседству, около Восьмой авеню. В этой части города ещё оставались дешевые большие квартиры, заселенные итальянцами и их многочисленными детьми.

Джонни выиграл чуть меньше трех тысяч и решил потратить их завтра у Тиффани на что-нибудь приличное для Дэа.

Он сказал ей об этом за обедом. Она поблагодарила и отказалась.

- Это выигранные деньги, - сказал он, - не настоящие. Такие деньги всегда не настоящие, если не проигрываешь. Почему бы не получить от них удовольствия?

- Я знаю человека с более крупными деньгами, Джонни, и с такими же мыслями.

- Эти деньги не имеют с нами ничего общего, - Джонни посмотрел на неё совершенно честно. - Для меня ты была бы той же, и хотелось бы, чтобы и я для тебя, если бы я разорился.

- Если бы ты разорился, я бы чувствовала к тебе то же, что и сейчас. Но я работаю и для женщины вполне прилично зарабатываю. Я живу на зарплату, да и драгоценностей на мне на три тысячи.

- А машина? "Феррари", наверно, слишком горяч для тебя, а вот "ягуар"...

- Почему ты хочешь делать мне подарки? Ты же знаешь, между нами ничего не изменится к лучшему или к худшему, если я приму их, но я не хочу.

- Я люблю делать подарки. И всегда любил.

И, конечно, это была правда. Бандит Джулиано мог взять в банке в пятницу миллионы лир - и остаться с пустыми карманами в понедельник.

- Одно ты мне можешь подарить, но это непросто, - сказала Дэа.

- Что ты хочешь?

- Я хочу узнать тебя. Я хочу знать, чем ты гордишься, чего стыдишься, чего боишься, насколько ты мужествен, о чем думаешь наедине, чего хочешь больше всего на свете.

- Только одним способом женщина может узнать все это о мужчине. Только одним верным способом, - сказал Джонни.

- Что это за способ?

- Выйти за него замуж в молодости и прожить вместе каждый день до старости.

Дэа рассмеялась.

- Знаешь, ты прав. Если ты попросишь выйти за тебя замуж, Джонни, думаю, я соглашусь. Только чтобы все это узнать.

- Я не попрошу.

Потом он отвез её домой. У неё была маленькая квартирка на востоке Пятидесятой. Заходить он не стал.

До этого момента она ещё сомневалась. Она попрощалась на улице и ждала, гадая, применит ли он силу, станет уговаривать и настаивать, или просто поцелует на прощание.

Он попрощался, секунду смотрел на нее, потом сказал:

- Мы встретимся ещё раз, - и пошел прочь.

Для Джонни Колини попроситься в гости было бы оскорблением для обоих. Зачем просить? А насчет силы - по их кодексу так поступали мужчины без гордости.

Если она готова, то откроет дверь, чтобы он зашел. Если нет - сегодня этого не нужно.

Но эта ночь выдалась плохой для обоих.

За углом давно поджидал парень. Он знал, что надето на Дэа и где она живет, ему сказал Джерри Мусия, а Мусия узнал это от девушки, которая болтала с Дэа на скачках.

Парень из восточного Нью-Йорка подождал, пока Джонни свернет на Лексингтон, и позвонил Джерри из бара.

- Девушка дома. Она живет одна.

- Дождись двоих парней и втроем подниметесь.

- Что мне делать, мистер Мусия?

- Тебе - ничего. Я пошлю парня, который знает, что делать.

Подозрения Мусии и Кромлейна насчет Колини за вечер укрепились. Человек, который выигрывает тысячи на скачках, или легкая добыча, или из круга избранных.

Джонни мог оказаться большим мотом, новичком в городе. Имена он мог прочитать в газетах или услышать в разговоре. В любом случае, главари его не знали. Может, он сколотил состояние в Вегасе, или берет банки и трясет супермаркеты. Может, у него бизнес, или он получил наследство. Если хоть что-то подтвердится, он станет добычей. Несомненно, он богат. Тот, кто ставит пять билетов на чужую лошадь, сказочно богат или безумен.

Вращаться в том кругу - не значит быть в мафии. Брокер из Вегаса, бармен из Майами, любой другой неглупый парень, знающий людей мафии, тихий и чистый, но с характером, может быть избранным. Если он знает, что такое жизнь в действительности. Такой мог погулять пару дней, а потом вернуться, сокрушаясь о потраченных деньгах.

Мусию взволновало то, что он узнал о Джонни Колини. Если Кромлейну нужна была его жизнь, Мусия зарился на деньги.

Одно было несомненно - Джонни расшевелил мафию. Это было все равно, что расшевелить спрута.

Целый день в лучших отелях раздавались звонки. И в конце концов они его нашли.

- Да, - ответили им, - у нас остановился Джонни Колини. Молодой парень, смуглый, сильный, резкий. Куча денег. Хороший багаж, много одежды. Я составлю список его звонков. Никто из здешних ребят ничего о нем не знает. Посетителей не было. В регистрационной карточке адресом указал просто Лас-Вегас.

Перетрясли всех. Свой человек в одном из полицейских участков проверил документы на Колини Джонни. Но в Департаменте полиции Нью-Йорка на него ничего не было. Гардеробщицы видели его за пару последних дней (у гардеробщиц замечательная память на лица и имена) в трех ночных заведениях, но красивый итальянец, около двадцати восьми, шесть футов роста, с набитыми карманами, очень хорошо одет, был один и ни с кем не говорил. Официанты могли знать больше, но они не появятся раньше девяти.

От дельцов тоже ничего - никто не вытаскивал молодого итальянца в команду.

У игроков - тоже пусто. Он не участвовал ни в одной крупной игре на Седьмой авеню или верхнем Бродвее.

Ничего не узнали и от проституток. Ни одна контора не доставляла девушек не только в данный номер данного отеля, но и парню описанной внешности. Подходил под описание еврей-коммивояжер, но девицы сразу выяснили ошибку.

Еще из отеля - Колини не оплачивал чеков, разменял билеты по сотне долларов. С ними все в порядке - за этим внимательно следили. Почта только письмо, по мнению клерка, из Чикаго, но это не точно.

Письмо не заказное, но пухлое. Мусие это не слишком понравилось. Великий Джонни Кул был из Чикаго.

Может, он телохранитель? Такие крепкие, сильные ребята с тяжелыми кулаками... Таинственный незнакомец вполне мог оказаться телохранителем, хотя он был бы первым, кто поставил пять сотен на что-либо, хоть и на собственное имя. Охранные фирмы ничего не знали о человеке с внешностью Джонни Колини. Но очень хотели бы с ним познакомиться.

Джонни Колини, оставив Дэа, прошел несколько кварталов до отеля. Он хотел принять душ и переодеться. Джонни был уверен, что мафия его разыщет и постарается достать. Ну что же, он готов.

Первое правило Братства - оно важнее любого человека; любой, как бы могуществен он ни был, может быть принесен в жертву Ордену. Но Джонни Колини знал, что старик на вилле не согласится с правилом. Он считает себя могущественнее всякого Ордена.

Старику придавали уверенность власть и богатство, Джонни Колини - сила молодости.

Он вошел в вестибюль отеля, прошел к лифту, поднялся на этаж, заперся в номере и стал ждать звонка.

За ним наблюдали на скачках, его должны были уже найти. И они позвонят.

Следивший позвонил Мусии, Мусия позвонил в отель. Джонни снял трубку через три минуты после того, как вошел в номер.

- Джонни?

- Да.

- Это Джерри. Я видел тебя на скачках - как дела?

- Прекрасно.

- Я просто слышал, где ты остановился. Не хочешь поиграть?

- Подробнее.

- Кости. Ставки - какие пожелаешь.

- Кто играет?

- Люди с Бродвея. Это в крупном отеле - беспокоиться не о чем.

- Играю.

- Я назову номер и адрес.

Приняв душ и переодевшись, Джонни переложил "беррету" из тайника в потайной карман пиджака, как раз над плоским, мускулистым животом. Он знал, что только идиот в соединенных Штатах станет носить незарегистрированное оружие, но только дважды идиот пойдет на сегодняшнюю игру без холодного друга.

Он взял такси до отеля на Седьмой авеню. И не успел расплатиться, как его заметили, не успел дойти до эскалатора, как о нем сообщили.

Постучавшись, Джонни вошел в двухкомнатный номер. Мусия стоявший со стаканом возле бара, помахал ему. Около него два хотстера жевали сэндвичи.