Королевство Джонни Кула - Джон Макпартленд

- Прикройся!

Гнев был, как удар. Его гнев разбудил в ней стыд. Незнакомцы видели её под Джулиано. Один даже касался её. Ее скованные руки прикрыли грудь.

Он смотрел ей в глаза, чтобы все понять.

- Они только связали меня - один из них. Больше ничего, Джулиано. Клянусь, больше ничего!

Для юноши - горца на этом острове девушка была олицетворением гордости. Не требовалось даже коснуться чьей-то девушки, сестры или сестры друга, чтобы умереть. Один взгляд, нежный и восхищенный, пускал в ход ножи. Женщиной, до которой дотронулись, чье тело видели чужие, гордится уже нельзя.

Такая мужская гордость может быть пустой, эгоистичной, глупой. Но эти юноши и девушки жили по таким законам, из-за этой гордости юноши умирали, а девушки становились шлюхами на улицах Палермо и Неаполя.

Теперь из-за этой гордости у Марии ничего не осталось, и у Джулиано тоже. И для милосердия мало было слов, объяснений, извинений, что незнакомцев было слишком много, что они слишком ловки и вооружены.

Другой на месте Джулиано мог бы клятвенно прошептать девушке:

- Клянусь Богородицей, я буду жить, только чтобы вырезать глаза, что нас видели, отрезать руки, что тебя тронули...

Джулиано не станет клясться Богородицей, чтобы купить погибшую гордость.

Грузовик с двумя незнакомцами в кабине подпрыгивал на ухабах, свернув с шоссе в старый сад к постройке из камней, вытесанных ещё до основания Рима.

Грузовик въехал внутрь и остановился. Мужчины выбрались из кабины и подошли к кузову. Один открыл его, отдернул тент - и Джулиано выпрыгнул ногами ему в лицо.

Второй прижался к борту и поднял пистолет. Цепь на запястьях Марии скользнула ему под подбородок и перехватила дыхание.

Противник Джулиано лежал на спине с окровавленным лицом, дуло его пистолета упиралось в грудь Джулиано, тот увернулся, и незнакомец замахал пистолетом, вопя:

- Сумасшедший! Мы друзья. Мы пришли спасти тебя!

Он был из Рима и ещё не понял, что будет жить, только если умрет Джулиано. Друг? За то, что он сделал, брат убьет брата.

Джулиано смотрел на него сверху, прижав скованные руки к груди.

- Нам пришлось так сделать. Не было времени тебя уговаривать, человек из Рима пытался улыбнуться; растянув губы, он ощутил соленую теплую кровь, сбегающую по лицу из разбитого носа.

Мария изогнулась, уворачиваясь от безумной хватки мужчины. Его голова была закинута далеко за борт кузова, а руки пытались дотянуться до Марии. Постепенно пальцы опустились и царапали цепь, врезавшуюся в горло, царапали так яростно, что разрывали плоть, обламывали ногти. Он умер, и тело повисло на скованных запястьях Марии.

Ботинок Джулиано опустился на глотку второго, и человек выстрелил.

Пуля отбросила Джулиано назад, но не успел мужчина встать на колени, как он схватил горячий ствол и рванул. Он ударил снова и вырвал пистолет, но ему пришлось отступить и прижаться к каменной стене, чтобы поднять его и выстрелить сквозь умоляюще машущие руки.

Чувствуя, что силы ушли навсегда, он смотрел на труп, висящий на запястьях Марии, на другой на грязной земле.

Двое из растоптавших его гордость мертвы.

Он шагнул к Марии и упал ничком.

Для комплекта не хватало третьего. Тот прибыл через час в "ланчии" с двумя спутниками.

Машина подъехала вплотную к воротам. Трое в машине думали обнаружить Джулиано с девушкой и двоих мужчин уже ведущими дружескую беседу.

Или, может, Джулиано ещё злится? Ведь гордость его неизмерима. Джулиано, дикий молодой король гор, был личностью, а не глупым крестьянином, выдуманным перепившимися журналистами в палермском кабаке. Такому Джулиано может не понравиться, что они сделали.

Была только одна причина для этого - деньги. Сотни тысяч лир.

И они боялись, потому что знали, что Джулиано очень уважали в Ордене Братства.

Первые указания и первые деньги пришли из Рима месяц назад.

- Возьмите Джулиано живым. Это для его же блага, в свое время он будет благодарен. Все должно быть исполнено безупречно. Время - недели, месяцы, деньги - сколько потребуется. Никаких ограничения в средствах, если возьмете тайно и живым.

И не было предела людям, и предательству, и упорству, которые можно купить, когда деньги не ограничены.

Осталось предать только Карлоса, и когда трое вышли из "ланчии", двое взглянули на него с усмешкой.

Карлос был чем-то вроде тени Джулиано. Не близнец, но внешне почти такой же. Внутренне - нисколько; возможно, поэтому так верят в духов, душу, нечто внутри, кроме мускулов, костей и крови. Это был Джулиано без духа Джулиано.

Глаза его были темными, но и только; у Джулиано в них была сила. Он улыбался ровной белой улыбкой, но только искривлял и растягивал губы. Улыбка Джулиано могла значить очень многое, но всегда что-либо значила, будто он ей разговаривал. Если собиралось много народу, все смотрели только на одного, только в одном жизни было больше, чем во всех остальных, вместе взятых. То был Джулиано.

Этот был тенью, молодым вором из Неаполя. В десять его свели с немцами, в одиннадцать - с американцами. Он срезал женские кошельки, когда Джулиано бомбил банки в Сан Каталдо. Годы спустя Карлос остался карманником, Джулиано - бандитом, который входил в двери банков, как король, собирающий налоги.

Но для плана этот молодой человек подходил превосходно; Общество искало что-то похожее и нашло Карлоса. Он был глупцом, возомнившим себя умным.

Трое вошли внутрь и нашли двух живых, двух мертвых. Карлоса выворотило от вида крови, он упал на камни, сотрясаясь всем телом.

Двое других подошли сначала к Джулиано, лежащему лицом в собственной крови.

- Еще жив!

- Боже - ну и чудовища эти двое!

- Алдо должен был все объяснить.

- Дай ключи от наручников.

Мария была ещё в сознании, но в кровь искусала губы от боли в распухших запястьях, держащих на весу мертвеца. Она не могла перегнуться через высокий борт и около часа держала труп, глядя на истекающего кровью любовника.

Пока Карлос утирался лацканами своего дрянного костюма, двое работали оперативно. Они, в общем-то, ожидали крови, и в грузовике были бинты, антисептики и болеутоляющее.

Высвободив тело из наручников Марии и опустив его на пол, они схватили её, рвущуюся к Джулиано, и пока один держал, другой завязывал ей глаза и рот.

Джулиано они подняли, раздели, перевязали рану и повернулись к Карлосу.

- Раздевайся!

Тот пытался улыбнуться и казаться мужественным. Но увидев наведенные стволы, начал задавать дурацкие вопросы, махать руками, наконец, в панике пустился бежать.

Все, что Карлосу было известно о поездке из Неаполя в Сицилию, - его взяли в дело, за которое хорошо заплатят.

Заплатили ему свинцом. Он ещё не умер, а с него уже сняли одежду, с ног до головы одели в вещи Джулиано и выстрелили в лицо.

В этих диких горах жестокость и смерть - как солнце и ветер.

- Что с этой дикой сучкой? - человек из Рима поднял пистолет. - Убить ее? Будет смотреться лучше.

- Нет, - второй подошел к Марии. - Мы хотим сохранить Джулиано жизнь. Ты должна помочь нам.

Нагнувшись к девушке, он мягко сказал:

- Мы оставим здесь тело в одежде Джулиано, тело, похожее на Джулиано. Когда прибудет полиция, ты будешь плакать и кричать, будто это правда. Потом вы снова будете вместе.

Он знал, что купит её этой ложью.

Оставив её, они положили Джулиано, голого и без сознания, в "ланчию". Задушенного в спешке сунули в грузовик, чтобы позже похоронить в бездонном гроте около Лукано, где он присоединится к другим, не увидевшим света наступающего дня. Черная вода грота около Лукано служила для этой цели больше двух тысяч лет.

Грузовик спрятали, "ланчия" уехала, лишь один мужчина остался снять повязку и наручники с Марии, снова объяснить ей, что нужно делать, и дождаться прибытия полиции.

Этой ночью журналисты звонили в Неаполь и Рим с новостью, принесенной возбужденной полицией вместе с телами и молчащей девушкой.

"Бандит Джулиано был убит сегодня в перестрелке с двумя полицейскими около деревни Руимо. Его поймали при попытке сбежать с девушкой. Двое полицейских были убиты, прежде чем застрелили его..."

Богатеи ликовали, бедняки рыдали.

2

- Он чертовски смахивает на хотстера*, - сказал Марк Кромлейн Джерри Мусию, кивнув на незнакомца.

(* hotster - сорвиголова - прим. пер.)

Местечко в самой лучшей части Ист-Сайда называлось "Риал Тониз". Места в маленьком баре и ресторане нужно было заказывать заранее. Здесь собирались деятели рекламы и телевидения.

"Хотстер" - не из криминальных романов о гангстерах. Сначала было "ред-хот" - из языка кондитеров Бруклина, рядом с кровавыми Ливонией и Саратогой, где кондитерские служили клубами молодым убийцам. "Ред-хот"* знак восхищения жестоких мальчиков с деньгами и с пистолетом, чтобы достать их еще. "Ред-хоты" были боссами, собирали дань, ломали руки и разбивали лица, убивали по заказу.