Все страхи ночи (СИ) - Целищев Даниил Васильевич "Daniil_Cel"

Гул машин нарастал. Свет от фар становился все ярче. Журналист увидел первый грузовик. Сзади идущая машина подсветила его боковой борт. Никаких надписей и логотипов Журналист не увидел. «Неужели я просто перетрусил и упустил свой шанс на спасение?» - пронеслось у него в голове. Лёжа на холодном мху, он продолжал наблюдать за проезжающей автоколонной. Он насчитал шесть грузовиков. Все без опознавательных знаков. Никаких ассоциаций по содержимому фургонов не было.

«Дурак», - подумал Журналист. – «Нужно было остаться на дороге и остановить их. Меня бы подобрали и увезли в безопасное место. Но что если колонна движется в Коньково? Будь это обычные дальнобойщики, а никакая не подмога тем бойцам в комбинезонах, то они едут точно навстречу опасности. А если и бойцы, то им все равно могла понадобиться помощь, рассказать что их ждёт». От этих мыслей Журналисту стало стыдно. Грустно и стыдно. Давно он не чувствовал себя таким беспомощным. Даже при освобождении от той твари в кафе, он обладал большей решительностью, чем сейчас.

Лёжа на земле ему становилось холодно. Осенняя погода заставила кожу покрыться мурашками. Журналист встал, отряхнулся и побрел обратно к дороге, снова решать, куда ему идти. Чувства постоянного наблюдения он на себе больше не ощущал. Запах озона тоже пропал. Журналист начинал неосознанно видеть в этом какую-то взаимосвязь, но не мог логически объяснить самому себе её появление. «Может быть, её и не было», - подумал он. – «Может быть, это все от страха. Ещё утомления, боли. И голода». Журналист понял, что не ел с утра, пока был без сознания.

Он вышел на дорогу. Подсвечивая фонариком в обе стороны трассы, он прикидывал, как ему поступить.

Внезапно, телефон завибировал. Журналист опять дернулся от неожиданности, и потянулся за ним. Разблокировав треснутый экран, он увидел уровень заряда в сорок два процента, и одно входящие сообщение. Открыв его, Журналист увидел текст.

«Быстрее, они уже здесь», - было в нем.

Кто они? Водители, бойцы, эти твари? Опять поток вопросов забил голову Журналиста. Если он сейчас уйдёт отсюда пешком во тьму, то нет гарантий, что ему хватит сил добраться до ближайшего населенного пункта. И не факт, что его паранойя - плод воображения. В то время, как в Коньково, он хоть и рискуя своим здоровьем, а может и жизнью, будет иметь шанс на выживание. Возможно, он дозвониться до кого-то, найдёт способ защититься, найдет еду. И людей, с которыми можно объединить усилия в ожидании спасения.

Он посмотрел в сторону немногочисленных огней Коньково. Никаких доносящихся, даже малейших звуков оттуда. Да и сам он стоит слишком далеко от городка. « Там уже все закончилось», - успокаивал себя Журналист. – «Приехали военные, может даже в тех грузовиках, быстро и чётко решили весь инцидент. А от Алёны, просто пришло запоздалое СМС...»

Журналист сплюнул всем, что осталось в пересохшем горле. Опять приходится принимать решение иррациональным способом. Он отбросил все мысли, направил луч фонарика на дорогу, в сторону Коньково и, слегка прихрамывая, зашагал.

Вот уже второй раз он идёт этой дорогой в Коньково. Правда, если первый был полон надежды на скорейший обогрев и ужин, то сейчас мысли Журналиста наполнились тревожность и некоторым отчаянием. Но он заставлял себя думать, пытаясь сконструировать в голове как­­ое-то подобие плана. Хотя бы отсутствие дождя было приятной мыслью.

Прошло минут десять пути. Дорога, освещаемая фонариком, иногда поблескивала лужами от вчерашнего дождя. Не все еще высохло. Журналист некоторые лужи обходил, но усталость брала свое, и иногда он все-таки вступал в воду. Его абсолютно не беспокоил шум от тихих всплесков. За все время пути, он ни разу не услышал, ни одного постороннего звука, кроме легкого шума травы, лениво шевелящейся ветром.

Журналиста уже стало слегка пошатывать. Он был утомлен. Буквально всем. Болью в ноге, постоянными мыслями и вопросами в голове, голодом. Чувствовалась общая слабость.

Его снова пошатнуло, он оступился и шагнул ногой в очередную лужу. Она издала тихий для лужи, но громкий для безмолвной местности всплеск. Журналист  выровнялся с дорогой, встряхнул головой. Неожиданно всплеск повторился.  До Журналиста только через пару шагов дошло, что это не от его ног. Звук прозвучал, где-то позади.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он резко обернулся и направил фонарик на другую сторону дороги. Усталость сразу сняло как рукой. Все органы чувств, словно по команде, включились на максимум. Луч фонаря высветил только неровный асфальт с небольшими мокрыми участками от луж. Никакого постороннего шума. Только ветер перебирал придорожную траву.

«Неужели мне показалось?» - напряженно подумал Журналист. – «Я не настолько устал, что не смогу отличить свои шаги от чужих. Или настолько?»

Он достал телефон. Времени был третий час ночи, а заряда оставалось на тридцать восемь процентов. По-прежнему, одно мигающее деление связи. Журналист решил рискнуть и набрал экстренный номер служб спасения. Короткие гудки. Заряда сразу стало тридцать семь процентов. Надо было спешить, чтобы шанс дозвониться до помощи не исчез. Журналист прибавил ходу. На отвлечения больше не было времени. Впереди уже виднелся заезд с трассы в Коньково. Он достал найденный с тела складной нож. Вытащив лезвие, переложил нож в правую руку. Теперь Журналист чувствовал себя слабо, но защищенным.

По его плану, или его подобию, Журналист дойдет до кафе, спрячется в кустах и напишет Алене. Затем наберет во все службы спасения, и будет их ждать. Возможно, скроется на время в одном из частных домов в Коньково. Скорее всего, они пустуют, если люди сбежали. Может, найдет укрытие в том садовом домике бармена, где ночевал недавно. Но идти вглубь городка Журналисту не хотелось. Он вспомнил вой, и посчитал, что возвращаться в тот домик слишком рискованно.

Он подходил к кафе. Пока было также безмолвно, как и на подходе на Коньково. Журналист остановился недалеко от кафе и осмотрел то место, где очнулся после отключки. Железные детали от грузовиков уже заметно догорали, и от них не было так светло. Становилось тревожнее от мысли, что будет очень темно, когда эта груда догорит. Правда, до рассвета оставалось часа три, и это немного обнадеживало. «Дожить бы ещё», - подумал Журналист.

Тут он вспомнил про свой план, и быстро залез в ближайший куст. Даже сквозь слои одежды и комбинезона, колючие, местами уже безлистные, ветки неприятно впивались в тело Журналиста. Одна чуть не проткнула ему глаз, если бы не линза очков.

Устроившись как можно удобнее, Журналист достал телефон. Прикрывая одной рукой светящийся экран, начал набирать текст.

«Я на месте, жду», - значилось в нем.

Он нажал «отправить» и сообщение ушло. Связь позволяла набрать помощь любой службы, но Журналист мешкал. Он не знал, что будет, если его кто-то или что-то в округе услышит. Отправлять службам сообщение тоже не стоит. Они могут перезвонить в неподходящий момент.

Немного подумав, Журналист все-таки написал сообщение: «Срочно помогите! ЧС, есть жертвы. Коньково, Октябрьский район».

Журналист отправил на экстренный номер диспетчера службы спасения. После этого, перевёл телефон в беззвучный режим. Придётся теперь чаще проверять пропущенные звонки. Индикатор заряда показывал тридцать процентов. Пока терпит, но потребуется подзарядка телефона. Насколько возможна она в таких условиях, он не знал.

Окрестные дома были обычными одноэтажными строениями, с садовыми участками. Какие-то деревянные, есть кирпичные, обнесённые листовым забором. На некоторых был свежий сайдинг.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Их объединяло одно. Во всех домах был выключен свет. Хотя на улице была глубокая ночь, вряд ли в этих домах кто-то спал. Особенно, после утреннего уличного взрыва. Однозначно, люди покинули свои дома. Если с ними не приключился худший вариант. Было ли в домах электричество, трудно было понять. Опять же, никаких звуков, даже какой-нибудь гудящей трансформаторной будки. Однако, Журналист помнил свет от уличных огней, когда добирался недавно до Коньково. Возможно, ближе к центру городка остались не вырубленные линии.