О хитрой куме-лисе - Йозеф Лада

Дальше кума слушать не стала. Испуганная до полусмерти, она бросилась прочь от окошка, чтобы спрятаться в своей укромной норе. Здесь она немного успокоилась, взвесила всё как следует и рассудила так:

«Да, я своровала. Своровала окорок. Но скажите, пожалуйста, что мне остаётся делать, если все басни и сказки восхваляют хитрых и вороватых лисичек, которые только и живут хитростью и обманом. Или мне теперь доказывать всему свету, что сказки — ложь, что лисы не охотятся, что они питаются корой и листьями? А может быть, прикажете жить, как все лисы: ловить в лесу куропаток и зайцев? Но ведь это тоже воровство, разбой, бандитизм. Нет, дорогие мои! Что за радость словить глупого зайца, когда я способна потягаться умом и ловкостью с людьми, которые уж слишком зазнались, считая себя владыками над всем животным царством. Вот увидите, почтеннейший пан лесничий, завтра же я опять закажу себе окорок по телефону!»

Это было смелое решение. Может быть, чересчур смелое. Но кума и вправду на другое утро подкралась к лесничеству и, удостоверившись, что в канцелярии никого нет, снова влезла в окно, сняла трубку телефона и вызвала лавку колбасника Шпейлика. Басом, как и в первый раз, она поговорила с колбасником, заказав у него окорок, и попросила доставить его на то же место.

Она подчеркнула, что на этот раз заказ делает не какой-нибудь проходимец, а лесничий Бржезина собственнолично.

Кума вылезла в окно и преспокойно направилась к своей норе, вовсе не подозревая, что лесничий Бржезина следил за нею сквозь замочную скважину. Едва лиса скрылась, он тотчас позвонил Шпейлику и отменил лисий заказ:

— Нет, я ничего не просил… Нет, нет, это не я звонил вам минуту назад, а одна лиса из моего округа… Да, обыкновенная лиса… Да, да, с хвостом. Думаю, завтра вы всё поймёте, если вместо окорока положите в дупло капкан и какую-нибудь сосиску для приманки…

На другой день лиса явилась к дубу раньше назначенного срока — так случилось, что у неё не было никаких дел в то утро. Но, к великому своему удивлению, часов в десять утра она услышала стук повозки. В ней восседал колбасник собственной персоной. С противоположной стороны послышались шаги, и к дубу подошёл лесничий. Он поздоровался с колбасником, пошептался с ним, потом они сунули что-то в дупло и разошлись.

Лиса как следует потянула носом, и ветер донёс до неё вместе с ароматом колбасы ещё и запах железа. Кума презрительно рассмеялась, подбежала к дубу, левым глазом заглянула в дупло, ещё немножко посмеялась и побежала домой.

Было похоже, что кума опять что-то задумала. И правда, придя домой, она взяла карандаш, подаренный ей ещё Руженкой, расправила бумагу, в которую был завёрнут окорок, и что-то на этой бумаге написала. Потом она стрелой помчалась к дереву у поворота дороги. Оглядевшись, лиса осторожно опустила записку в дупло, а потом расположилась как можно удобнее в кустарнике, что растёт на пригорке справа от дороги. Безмятежно подрёмывая в своём укрытии, она стала поджидать лесничего и колбасника. И они явились за добычей ровно в полдень…

Очень жаль, доложу я вам, дорогие дети, что не довелось вам полюбоваться на вытянутые лица двух неудачливых ловцов, когда они вместо лисы обнаружили весьма нахальную записку на клочке обёрточной бумаги. Вот что было сказано в этой записке:

Милейший пан колбасник!

Так-то добросовестно выполняете вы пожелания своих постоянных заказчиков! Я же вам человечьим языком сказала, что хочу окорок, а вы привезли какую-то позавчерашнюю сосиску. Но, если вы такой необязательный, не стану больше затруднять вас доставкой заказов на дом: я сама явлюсь к вам в субботу утром. Извольте приготовить самый свежий товар, я сама выберу, что мне по вкусу.

Можете себе представить, как рассердился колбасник Шпейлик, прочитав это послание!

— Ну, знаете, пан лесник, эта ваша лиса просто нахальная плутовка! — закричал он. — Миллион комаров ей в ухо, пусть только придёт в субботу! Я приготовлю ей такую встречу, что домой она уже не вернётся, два миллиона шмелей на её голову!..

К великому удивлению лисы, лесничий не разделял гнева колбасника. Он ответил даже с некоторой гордостью:

— Не знаю, не знаю, пан Шпейлик, не проведёт ли нас плутовка опять. Ведь эта лиса, что живёт у кривого дуба, хитрее всех лисиц из сказок и басен. Ни в одном охотничьем округе Чехии вы не сыщете подобной пройдохи. Готов держать пари на сто крон, что она опять оставит вас в дураках.

— Пари принято! — крикнул колбасник и изо всех сил ударил по рукам с лесничим.

После этого они разошлись. Лиса тоже покинула своё укрытие и потихоньку отправилась домой. При этом она коварно улыбалась себе в усы.

Опасная экспедиция в Ногавицы

В пятницу кума с утра долго рылась в своей кладовке, где у неё хранилось множество самых различных вещей, найденных в лесу, на дороге и в покинутых на зиму лагерях. Наконец она нашла старые женские башмаки, юбку и вязаную кофту. Надев всё это, повязав голову платочком, чтобы уши не торчали, и взяв в лапы суковатую палку, она с наступлением темноты отправилась в Ногавицы. На разведку!

Необходимо было изучить окрестности и подступы к колбасной лавке, чтобы выработать безошибочный план субботней операции.

Кума уже решила, что придёт за окороком не переодетой, а в своём настоящем лисьем виде. Поэтому она с большим удовлетворением ознакомилась с вывеской, прибитой на одном из окраинных домов:

В ЧЕРТЕ ГОРОДА ВЫПУСКАТЬ

СОБАК БЕЗ НАМОРДНИКА

ВОСПРЕЩАЕТСЯ!!!

Никто из прохожих не обратил внимания на маленькую сгорбленную старушку, которая бродила по площади и улицам вокруг лавки колбасника Шпейлика. Бабушка осматривала все закоулки и подворотни и что-то ворчала себе под нос — видимо, была довольна. Дойдя до Козьей улицы, она остановилась возле меховой лавки пана Езевца и долго стояла напротив. Потом обошла лавку вокруг и тут увидела во дворе развешанные на деревянной перекладине лисьи шкурки. Тогда-то случившийся рядом пан дворник с удивлением увидел, что дряхлая старушка сперва уставилась на шкурки, потом хлопнула себя по лбу, будто ей пришла в голову бог весть какая удачная мысль, и пустилась в буйный пляс. Причём скакала она так прытко и резво, что и молодая позавидовала бы. Однако, увидев, что за ней наблюдают, бабушка очень смутилась, юркнула за угол и пропала.

Да, план экспедиции был готов! Вернувшись домой, лиса плотно поужинала и легла спать пораньше. Утром она отправилась в Ногавицы.

Кума понимала, что затеяла опасное, очень опасное дело. Но она была полна решимости отомстить колбаснику, доказать свою храбрость, дать леснику возможность выиграть сто крон и раздобыть себе вкусной еды на целую неделю.

Поднявшись на пригорок, с которого Ногавицы были видны как на ладони, лиса с минуту наблюдала за городом. Всё было спокойно. На улицах людей было даже меньше, чем обычно, — именно это обстоятельство и заставило куму насторожиться. Она поняла, что множество мужчин, женщин, детей, вооружённых ружьями, скалками и чем попало, прячутся по дворам и ждут только, когда Шпейлик подаст знак начинать травлю. Ружья лиса не боялась: она отлично знала, что в городе стрелять запрещено — это угрожает безопасности прохожих.

Немного передохнув, кума-лиса решительно вошла в город. Закоулками ей удалось добраться незамеченной до сада Шпейлика. Здесь она перепрыгнула через забор, пересекла сад и выскочила на площадь. Подобно молнии, она метнулась прямо в открытые двери колбасной, где собралось человек десять вооружённых мужчин. Они были готовы к её приходу, и всё же появление лисы всех застало врасплох, так что она успела схватить лежавший на прилавке кусок сала и выскочить из магазина.

Вопль Шпейлика разнёсся над городом:

— Чёрт побери, это она! Вперёд! За мной! Сегодня же пошлю леснику Бржезине её паршивую рыжую шкуру и получу сто крон. Вперёд, я кому говорю!..

Окаменевшие от изумления охотники пришли в себя и бросились вон из лавки. На зов колбасника люди сбегались со всех сторон, не давая лисе улизнуть с площади. Она металась между орущими преследователями и, казалось, совсем растерялась от страха. А между тем она только и ждала, чтобы на площади собралось побольше народу, потому что чем гуще была толпа, тем больше преследователи мешали один другому. Пинки и тумаки сыпались со всех сторон, и ни один удар не пропал даром: кому-нибудь непременно достался. Только, разумеется, не лисе. А лиса, увидев, что весь город сбежался на площадь, проворно метнулась на Шоколадную улицу, а оттуда — на Дровяную.

Увидев, куда ускользнула лиса, Шпейлик повернул погоню вслед за ней. Но Шоколадная улица в Ногавицах — очень узкая, и толпа совсем её запрудила. Преследователи падали носом в пыль и путались друг у друга под ногами, так что лиса успела благополучно миновать Дровяную улицу и свернуть на Козью. Здесь она устремилась к лавке меховщика Езевца и вбежала во двор. Как раз в тот момент, когда толпа огибала угол, кума подпрыгнула и крепко ухватилась зубами за деревянную перекладину, на которой сушилось несколько лисьих шкурок.