Новогодние новости - Светлана Багдерина

Вогнанные было в ступор песчаноблоковцы при слове «землетрясучка» хихикнули, при «втором этапе» — насторожились, а заслышав «дела вести» тихо открыли рты и расширили глаза до самого высокого лукоморского стандарта неземной красоты.

— А-а-а… э-э-э… — царь изумленным взглядом забегал по строчкам на свитке, дочитал до конца, сглотнул, кивнул…

И принял игру согласно только что изученной инструкции.

— Успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь, гости дорогие! Присядьте, вот сюда, вот сюда, сейчас эти граждане посадочные места освободят, подвиньтесь, кому говорят, всё равно не сидите, бусурмане… и вообще — аудиенция закончена! До свидания! Приятного аппетита! С Новым Годом! Пошли на… раут!

Повинуясь суровому взору монарха, опешившие послы моментально откланялись, задом-задом покинули кабинет и притворили за собой дверь.

Караканец и улюмчанин пристроились посредине у заботливо оставленной щели — подглядывать, а если не получится — подслушивать. Уч-арамец и шахраец, как младшие по сговору, пристроились один на карачках, другой, встав ему на спину на цыпочки.

А тем временем за закрытыми дверями начинался второй раунд международных переговоров[5].

— Я… не знал, что платеж задерживается! Мне никто не донес! — сокрушенно разводя руками, говорил Василий Двенадцатый. — Вы открыли мне глаза!.. Казначей доложил мне, что все расчеты проведены! Ох, и поплатится он мне, ох, и поплатится!.. Уж это я вам обещаю, ваше превосходительство…

— Великолепие, — строго поправил переводчик, и царь согласно кивнул.

— Великолепие. Простить прошу, что из-за такого ничтожного повода, как нечистый на руку человек, взаимовыгодное сотрудничество двух наших супердержав было поставлено под вопрос. Проплату организуем завтра же утром. Незамедлительно. И, я надеюсь, что сделки подобного рода… и других родов… будут впредь проходить очень гладко.

Посол, похоже, умиротворенный личным царским обещанием, успокоился, степенно опустился на только что очищенный вместе с помещением стул, и снова залопотал.

— Его великолепие интересуются, будут ли у его величия новый заказ.

— М-м-м-м… — нахмурил лоб царь, вспоминая инструкцию на свитке. — Пожалуй… да. Против нас выступили Шахрайский эмират и Уч-Арамский халифат. Хотелось бы с этим что-то поделать. Только посильнее. Похоже, то, что мы заказывали, Каракан и Улюм не впечатлило.

— Полатите — повторим, — перевел толмач.

— Обязательно, — кивнул Василий. — Но сначала — Шахраев и уч-арамцев. Баллов на шесть побольше. И площадь пошире. Раза в четыре. И под столицами обязательно. Это возможно устроить?

— Для нас ничего невозможно есть нет! — гордо проговорил переводчик. — Наша держава под землей раз положилась, где хотим — там и трясем! Карту есть?

— Э-э-э… есть! — обрадовался, что понял Василий, проворно стащил со стеллажа толстый рулон карт, вытянул нужную и раскатал на столе. — Шахрайский эмират у нас вот… Уч-Арамский халифат… здесь…

— Говорите помедленнЕе… я записовываю… — пробормотал переводчик, выдернул из своего тюрбана перо, достал из-за пояса чернильницу и блокнот, и сосредоточенно принялся писать. — На какое число запланируваем?..

Открывающиеся двери застали послов стран Песчаного блока врасплох.

Увлеченно дерущиеся на полу люди вообще очень редко замечают, кто и когда собирается огреть их открывающейся дверью.

Бережно и аккуратно Василий-богатырь отодвинул золоченой створкой всю бусурманскую кучу-малу, азартно мутузящую друг друга со всей дури, в сторонку, и вежливым жестом пригласил Нень-Чупецкий дипкорпус пройти.

— Милости прошу к обеду, гости дорогие. Очень рад, что с делами мы успели покончить, и теперь можем спокойно и весело встретить Новый год!

— Премного благодарим ваше величие за радужность, внимание и наличие, — велеречиво ответствовал переводчик. — Не имей сто рублей, а имей тысячу, как говорил Шарлемань Семнадцать!

— Истинно глаголете, — склонил голову царь. — Ступайте, а я в кабинете приберусь, и скоро тоже буду.

Пышная компания, возбужденно треща на своем странном наречии, с помпой скрылась за углом. Из кабинета донеслись звуки поспешно сворачиваемых свитков.

И не донеслись — мысленного отсчета времени.

— …семь…восемь…девять…десять…

Из коридора долетел звук пинка, тычка, разрываемого парчового халата, перекусываемого пера, раздираемого пергамента, и на счет «тринадцать» в кабинет ворвались, яростно прихлопнув за собой двери и засунув в ручки ножку удачно подвернувшегося стула, помятые, запыхавшиеся, но не побежденные послы Шахрайского эмирата и Уч-Арамского халифата.

— Мы тут подумали…

— …однако…

— …и решили…

— …что там ваше величество…

— …про беспошлинную торговлю…

— …по будним дням…

— …в обмен на право…

— …проходить по нашим…

— …землям…

— …говорило?..

Утро второго января начиналось во славном граде Лукоморске[6], как всегда, со свежего выпуска новогодних уже новостей.

Притопывая валенками, прихлопывая шубенкой о шубенку, по широкой скрипучей на морозе лестнице на помост поднялся городской глашатай, пыхнул облаком пара подобно новой породе пародышащего дракона, и, откашлявшись, начал:

— С добрым утром, граждане и гости Лукоморья! Сегодня на улице у нас второе января, кто не верит — спроси у трактирщика — и минус тридцать три градуса ниже ноля. Ветра нет. Давление у меня нормальное. Геомагнитное поле еще не открыто. И на этой оптимистичной ноте хотелось бы начать наш новый во всех отношениях выпуск новостей.

И только теперь немногочисленные собравшиеся вокруг помоста зрители обратили внимание, что по обоим бокам ставшего привычным до незаметности сооружения массовой культуры и пропаганды были устроены деревянные закутки, каждый метра три на два[7].

Но обменяться предположениями по поводу того, что там могло бы быть, зрители не успели.

Простуженный, сипящий, хрипящий, местами кашляющий и чихающий, но не сдающийся бас глашатого вел свою линию.

— …позавчера вечером было подписано соглашение о дружбе и коммерческом сотрудничестве в области международной торговли с Шахрайским эмиратом и Уч-Арамским халифатом. Его величество самодержец Василий Двенадцатый и чрезвычайно полномочные послы сих держав обменялись подписанными заверительными грамотами. Обе стороны в количестве трех стран поимеют обоюдную взаимовыгоду от заключенной сделки. Вчера утром из страны срочным порядком на перекладных убыли послы Караканского ханства и Улюмского каганата, так и не добившиеся шантажом от нашей державы торговых уступок и концессий. Скатертью им дорога!..

И так, четкой деловой скороговоркой — еще сорок минут, до самого последнего известия о том, как праздновали Новый год в Вамаяси и Бхайпуре, и об открытии волшебного, полезного для здоровья лошадей и прочего рогатого скота источника в Багиноте.

Но, несмотря на стужу, время суток и состояние души, ни один слушатель не покинул свое место, не отошел от помоста, не побрел, глубокомысленно покачиваясь, в поисках волшебного источника рассола к куму, или пива — в кабак. Напротив — с каждой минутой количество жаждущих приобщиться не к опохмелочному материалу, а к мощному пульсу международных и местных новостей росло и увеличивалось, и к окончанию необычно длинного выпуска достигло почти полутора сотен.

Отчего?

Разгадка сего загадочного феномена лукоморской природы была проста.

Царская труппа визуального оформления новостей под руководством Епистрата Степаныча Котовасина со второго января вступила в полное и постоянное право владения широкой городской сценой всемирных новостей.

Примечания

1

Использован был тот реквизит, что ближе лежал: температура, ближе к абсолютному нолю, чем к общечеловеческому, к длительной подготовке образа не располагала.

2

Он же — копье стеллийского легионера, флагшток бесчисленного количества флагов, дирижерский жезл, палка для сшибания высоко висящих яблок, удочка, и прочее, прочее, прочее.

3

Что, тем не менее, не помешало им ухватить с блюда еще по обширному бутерброду с семгой и как бы невзначай засунуть их целиком в рот.

4

От чего становилось только хуже — их сразу хотелось пустить в ход.

5

Или второй акт пьесы после антракта — смотря с какой стороны двери царского кабинета смотреть.

6

Потому что утра первого января во славном граде Лукоморске не существовало как данности — ночь тридцать первого декабря плавно перетекала в день, минуя один раз в году такое полезное время суток, как утро.