Новогодние новости - Светлана Багдерина

— Шли бы вы на Дворцовую площадь — там, говорят, под бой курантов царские люди сбитень горячий наливают и пирожки с ливером и луком раздают. На безрыбице, как говорится, и печенка — осетрина, — сочувственно проговорил еще один косой.

— А тут мы вам толкаться и клиента перехватывать не советуем, — сурово покачал головой другой зайчик. — Побьют.

— Мы же первые и начнем, случчего, — без энтузиазма, но решительно пообещал зай. — Порядок в шоу-бизнесе — прежде всего.

— И на выпечке спасибо… — вздохнули кузькояровцы и, передавая друг другу торопливо вино (шаньги исчезли в ту же минуту, когда были получены) потащились на площадь.

На площади было так же холодно, как и везде, но гораздо более многолюдно, шумно и весело.

Повсюду горели костры и факелы, крутились карусели, вертелись акробаты. Клоуны лупили друг друга по голове пыльными мешками, играя в салки вокруг сонных дрессированных медведей и флегматичного, обмотанного стегаными одеялами, как теплотрасса, слона. Пожиратели огня бродили на ходулях, спотыкаясь об жонглеров. Те перекидывались всеми предметами домашнего обихода, которые удалось скупить накануне в местных лавках, изредка попадая ко всеобщему восторгу в эквилибристов. Одетые в одни трико, строили они друг из друга пирамиды и скакали по натянутым между фонарями веревкам, исподтишка матерясь — лишь бы не замерзнуть. Несколько десятков Дедов-Морозов с внучками и целым бестиарием разнообразных помощников развлекали честной народ под своими елками, настороженно косясь на пришельцев.

Но не людская радость, а пирожки, плюшки, ватрушки, расстегаи, пирожные, шанежки, булочки, жареное мясо, соленая рыба, пельмени со сметаной, блины с маслом и оладьи с медом в одноразовых деревянных тарелках, сахарные петушки и рыбки на палочках, мятные пряники и рогалики с маком безжалостно-издевательски попадались им на глаза, каждый раз, стоило только неосторожно повернуть голову.

Кузькояровцы приуныли окончательно. Всеми фибрами души ощущали они себя чужими среди всеобщего веселья и счастья, как кружка постного масла в ведре воды.

— Лишние мы на этом празднике жизни… — вздохнул Бруно, пасмурно утыкая нос в шарф, чтобы коварные искушающие ароматы путем носоглотки не проникали в самое сердце.

— Отойдем, что ли… — поник буйной головушкой и Энрико Миколайченко. — Может, еще чего придумаем…

— Ларек с пирожками ограбить, что ли, — тут же придумал Алехандро и воинственно хлюпнул носом.

— Только с мясными, — оживилась Снегурочка.

— Нет, со сладкими, — уперся Репиньяк. — Я видел, там у них не только повидло, но и курага, и изюм, и чернослив с орехами в начинке!

— Кто первый? — поставил вопрос ребром тенор, и служители Мельпомены потупили голодные взоры.

Одно дело — изображать ограбления, кражи, похищения и прочие налеты на подмостках. Другое — осуществить противозаконное деяние, направленное на умыкновение и поедание чужой собственности на практике.

Степаныч вздохнул, Мэри пожала плечами, Афанасий отвел глаза, Репиньяк уныло швыркнул носом, Энрико воздел очи горе и принялся дотошно разглядывать оплывшую мутными морозными кругами луну.

Производители плюшек и рогаликов могли торговать спокойно.

— А я с рыбой люблю… — оставив намерения, но не мечту, непроизвольно облизнулся Одеялкин. — Только рыба рыбе рознь… Я в рыбке-то толк знаю, на Мокрой, чай, родился… Мальчонкой рыбакам зимой и летом помогал, сети тягал…

— …триста пятнадцать обозов со свежемороженой осетриной, белужиной, налиминой и соминой… осетрятиной, белужатиной, налимятиной и сомятиной… прибыли в канун Нового Года в столицу Лукоморья от тружеников паруса и сети городов и поселков на главной реке страны — Мокрой, — провещал вдруг прямо у них над головой простуженный, сипящий, хрипящий, местами кашляющий и чихающий, но не сдающийся бас.

Вернее, осознали, чуть покопавшись в краткосрочной памяти, актеры, бас и до этого старательно что-то гудел, только не до него им было.

Впрочем, как и остальным жителям и гостям столицы: разнаряженные гуляки — купцы, ремесленники, крестьяне, дворяне, приказчики со чады и домочадцы проходили мимо, даже не поворачивая голов.

Городской глашатай на своем обледенелом помосте терпел, глотая мороз и обиду, и мужественно зачитывал до конца очередную бумажку.

— …рыбаки примокрских селений ударным трудом отметили приближение новогодних праздников в этом году, и выловили на десять обозов рыбы больше, чем в годе прошлом, — гудел бас.

Афанасий засучил рукава тулупчика, сорвал с головы Снегурки шаль, бросил ее на снег, ухватил за угол и принялся тащить от одного конца подмостков к другому, яростно упираясь ногами и кряхтя, на чем Белый Свет стоит:

— Эй, мужички, тянем-потянем!.. Тяжело идет, матушка!.. Мокрая-бабушка не пожалела нам рыбки!.. Эй, парень, чего рот раззявил, подмогни давай, чай не развалишься!..

Алехандро Репешков, радостно хлопая рукавицами друг о друга, ухватился одной рукой за Матренину шаль рядом с Одеялкиным, остервенело уперся валенками в сугроб и потянул, потащил, надрывая жилы, балансируя свободной рукой, да еще успевая оглядываться за спину: нет ли какого препятствия.

Препятствие за спиной самоустранилось очень скоро: докумекав, что мужикам одним тяжелую, дырявую как сеть шаль не достать, к двум рыбакам присоединилась и Мэри, то напевно ругаясь, то сердито подбадривая.

Сеть шла туго, долго и плохо, но вот на поверхность показалась огромная свирепая рыба с щегольскими усами и изысканной эспаньолкой. Она возмущенно разевала рот, била хвостом и руками-плавниками, неуклюже подпрыгивала, норовя перескочить через лишающую ее крова на головой сеть, но всякий раз в последний момент натыкалась на край невода и сердито обрушивалась в воду-снег.

— Давай, робятушки, давай!.. Тягай ее, родимую, тягай ее, хорошую, чтобы юшка была на весь Лукоморск — батюшку!..

— Радейте, робяты! Не пескаря, поди — царь-рыбу тянем!

— Самому царю на стол пойдет, не ниже!

— Э-эх, взяли!.. Е-еще раз — взяли!..

Увлекшись процессом и пятясь задом наперед как целое ведро раков, рыболовная артель неосторожно налетела на плотоядно изгибающегося у помоста Энрико Миколайченко, изображающего кота, имеющего свои, далеко, широко и глубоко идущие планы на царь-рыбу, и скопом повалилась вверх тормашками.

Шаль затрещала, рыба грохнулась носом об лед, но, проявив сознательность, выскочила на берег и осталась там лежать, измученно шлепая хвостом и норовя попасть под коленки каналье-коту.

— Вытянули рыбку!.. — довольно улыбаясь во весь рот, привстал и заявил Афанасий.

И услышал аплодисменты.

— Браво! Молодцы! — громче всех кричали и хлопали богато одетые парень и девушка впереди образовавшейся вокруг помоста толпы. — Еще давайте, еще!..

— Что у нас там дальше по списку? — кивнул довольному глашатаю Степаныч с таким видом, будто с рождения занимался изображением ежедневных выпусков новостей.

— Министерство внешних связей Лукоморья сообщает, что в гости к царю Лукоморья Василию Двенадцатому прибудут послы, атташе и чрезвычайно полномочные представители Лесогорья, Шатт-аль-Шейха, Вондерланда, Атланды, Шантони, Вамаяси, Отрягии, Гвента, Улада, Эйтна, Тарабарской страны, Красной горной страны, Караканского ханства, Улюмского каганата, Шахрайского эмирата, Уч-Арамского халифата и других развивающихся стран, дабы вместе весело встретить Новый Год в духе добрососедских отношений, взаимного доверия и сотрудничества…

Кузькояровцев не надо было уговаривать.

Алехандро Репиньяк, расстегнул тулупчик, важно выставил вперед ногу, отставил в сторону посох и принялся изображать нетерпение.

— Ну, что ж они не едут?.. Где ж они там запропастились? Полчаса как послал посыльного к этим послам, а от них — ни ноты, ни меморандума!

— Едут, едут, ваше царское величество!.. — подбежала с поклоном Мэри. — Его превосходительство тарабарский атташе Тарабаро Растабари с супружницей Расфуфырой Растафари, моськой и опахальщиком!..

Царский прием, новый виток холодной междоусобной войны в Сабрумайском княжестве, открытие в Синь-городе музея якорного бабая, восшествие на престол семимесячного короля в Западном Узамбаре, землетрясения двухнедельной давности в Караканском ханстве и Улюмском каганате, четырнадцати баллов по шкале Цугцвангера в сумме, пролетели как один миг. А после традиционного прогноза погоды на грядущий год восторженная толпа со свистом и топотом ног, замерзших, но не ушедших к завистливо косящихся на кузькояровцев Дедам и Внучкам, осыпала разрумянившихся и поймавших кураж актеров рукоплесканиями и монетами.

Парень с девушкой, что кричали и подбадривали их в самом начале, куда-то затерялись, но и без них недостатка в похвалах и овациях не было.