Девушка из трущоб - Надежда Игоревна Соколова

последовала за ним, поднялась по гладким мраморным ступенькам, боясь касаться резных железных перил, робко зашла внутрь, отсчитала нужную дверь и вошла в комнату. Ворсистые ковры на стенах и под ногами, мебель из Империи, искусно вывязанные салфетки, явно ручной работы, на многочисленных стеклянных поверхностях, на стенах – картины, в том числе и принадлежащие перу известных художников, изящные статуэтки на подоконнике. Сразу видно: жители дома понятия не имеют, куда тратить миллионы, лежащие у них на счетах. Продав одну такую картину, девушка смогла бы безбедно жить в «купеческом» квартале вместе с семьей лет двадцать.

Садиться ей никто не запрещал, но прикасаться к вещам было невероятно боязно. «Постарайся ни во что не влипнуть». А если, не дай Небо, влипнет? Что делать? Возвращать уже полученные монеты? Уборщица уже мысленно положила внезапно свалившиеся на неё деньги в кубышку для младшей сестренки. Поэтому уж лучше постоит тихонько в углу, ничего с ней не случится, привыкла.

В оставленную открытой дверь маленьким ураганчиком влетел мальчишка лет десяти-двенадцати: миленький, хорошо одетый, вот только личико… Ванька, младший сын Таньки, так же выглядит. «Дебил он», – равнодушно бросила как-то соседка о ребенке. Видимо, и этот, несмотря на деньги семейства, дебилом уродился…

Мальчик меж тем заметил новую часть обстановки, подбежал, замычал, требовательно протянул руку. Ася замялась, но ее уже ухватили за рукав и потащили к ближайшей тахте, потянули вниз, заставляя сесть. Сам ребёнок резво уселся уборщице на колени, улыбнулся тепло и светло и в очередной раз замычал.

С детьми девушка общалась часто, обычно с теми, кто младше ее лет пять-десять. Они реже обижали зажатую уборщицу, чем ее одногодки. С тем же Ванькой Ася частенько играла в деревянных, плохо струганых солдатиков, и читала мальчику сказки. Под руками сейчас солдатиков не было. Значит, оставались сказки. Их, слава Небу, уборщица знала в большом количестве.

– Привет, меня зовут Ася.

– Ая, – послушно повторил ребенок и снова светло улыбнулся.

Поломойка улыбнулась в ответ:

– Ты любишь сказки? Давай я расскажу тебе о…

Виктор не успевал. Ничего не успевал. Отец снова запил, загулял и растворился в дебрях этой демоновой грязной планеты, со спокойной душой оставив старшего сына разгребать очередные проблемы семейного бизнеса. Копи планеты Арлея, местная торговля, мебель из орхи, провезенная контрабандой. Да мало ли…

Никуда ехать не хотелось. Подумаешь, день рождения. Кому он нужен. А вот если семья потеряет несколько миллионов из-за глупости и недосмотра некоторых топовых менеджеров, это уже серьезно, причем в разы. Погрузившись в бумаги, мужчина напрочь забыл о реальности и вздрогнул, когда в дверь вежливо постучали. Кому там жить надоело? Оказалось, мажордому – мужчине средних лет, служившему на этом месте уже пять лет. Странно, раньше Алик не позволял себе тревожить молодого господина, когда тот запирался в кабинете. Что могло… Ох, Небо, как же он забыл о поломойке!

– Риал, – почтительно поклонился мажордом, облаченный, как и положено, в ливрею цвета дома – небесную лазурь. – Ваша матушка… Мне кажется, вам нужно спуститься.

Мать увидела ту уродину? Этого только не хватало… Небо, как же всё не вовремя…

Лифт за считанные секунды спустил его с пятого этажа на первый. Двери открылись, и крик мгновенно ударил по барабанным перепонкам. Зачем же так орать… Она опять налакалась? Или очередной передоз? И ни одной души вокруг. Правильно, кому ж захочется нести ответственность за последствия общения с неадекватной риалой. Хорошо хоть Алик догадался предупредить хозяина…

В гостиной, той самой, куда Виктор отправил свою нынешнюю спутницу, визжала ещё красивая стройная женщина, с крупными, синими, как васильки, глазами, алыми пухлыми губами и следами злоупотребления алкоголем и синтетическими веществами на лице, и почти в унисон с ней верещал Димка, непонятно как оказавшийся на коленях у уборщицы. Брат вцепился в свое живое сидение обеими руками и наотрез отказывался покидать это необычное место. Сама поломойка, похоже, находилась в неком подобии ступора: сидела неестественно прямо и смотрела перед собой пустыми глазами. Ну и как он ее в таком состоянии на вечер повезет? Голова начинала раскалываться.

– Тихо, – гаркнул Виктор. И мать, и брат замолчали мгновенно. «Золотой мальчик» поморщился. Вот же… Потом опять приглашать психолога для мелкого, чтобы тот по ночам спать не боялся. Идиот. Справился со слабыми. Небо, как же он устал от всего…

– Ты, – заметив, что девчонка уже пришла в себя, Виктор отрывисто кивнул ей. – На улицу. Марш. Подождёшь меня у лётки.

Встать у поломойки не получилось: Димка вцепился в нее, как клещ, пришлось Виктору насильно поднимать и удерживать на весу брата, пока уборщица осторожно пробиралась к выходу под злобным взглядом на удивление трезвой матери.

Входная дверь открылась и закрылась. Молодой человек отпустил насупленного ребенка, повернулся спиной к женщине и отправился наверх, за вещами: пора было ехать на вечер.

Ася неторопливо рассказывала мальчику уже четвёртую сказку о приключениях весёлого детектива с дальней планеты, сосредоточенно вспоминая, как же именно должна закончиться выбранная ею история, когда в комнату вдруг зашла высокая худощавая женщина, довольно ухоженная, но явно любящая хорошенько приложиться к бутылке. Зашла и на секунду застыла рядом с тахтой. На лице вошедшей появилось презрение, она негодующе фыркнула и громко приказала:

– Димка, сейчас же слезь с этой вшивой уродины!

Ребенок не отреагировал. Ася замолчала.

– Я с тобой разговариваю, – недовольно повысила голос женщина. – Слез сейчас же!

Последнее предложение она буквально выкрикнула. Димка протестующе вцепился тонкими пальцами в одежду девушки и вскрикнул в ответ.

– Ты, ублюдок! Я с кем разговариваю! Отпусти его, шлюха!

Плохо понимая, что именно происходит, уборщица попыталась спустить ребёнка вниз: не вышло, дитё неожиданно завизжало на высокой ноте и еще крепче вцепилось в свое сидение. Через несколько секунд кричали уже оба. Все, что оставалось шокированной Асе, – сидеть и слушать их «разговор».

– Тихо!

Голос девушка узнала и, как ни странно, обрадовалась: если ее наниматель здесь, значит, он сможет освободить уборщицу от необходимости…

– Ты. На улицу. Марш. Подождешь меня у лётки.

Это он ей? Да, хорошо. На улице действительно будет лучше… По крайней мере перестанет неимоверно болеть голова…

Ждать пришлось недолго, не больше десяти минут. По