Король - Бен Кейн

Тьютона, затем добавил еще что-то. Я разобрал всего два слова, но их было достаточно: «König» и «Löwenherz». «Король» и «Львиное Сердце». Кровь застыла у меня в жилах.

– Граф говорит, что ни один дворянин, а тем более купец не способен предложить такой дорогой подарок, – пробормотал Генри.

– Он прав, – прошипел я, жалея, что не обратился к королю и не попросил кошель с золотыми безантами вместо этого роскошного и слишком громко заявляющего о себе дара. – Но надо его разубедить. Скажи, что перстень забрали у мертвого турка на поле боя.

Генри старался как мог, говоря красноречиво и настойчиво, и все еще распространялся, когда Энгельберт решительно положил перстень на стол. Раздался металлический стук.

– Nein, – заявил граф. – Nein. Ihren Herr ist ein König. König Richard.

Генри замолчал. Я глянул на стражников, располагавшихся за спиной у графа, всерьез ожидая, что те получат приказ схватить нас. Без доспехов, с одними кинжалами, мы не смогли бы прорваться с боем. Наша судьба меня не волновала, но короля непременно следовало предупредить.

Вместо того чтобы отдать повеление, Энгельберт улыбнулся. Открытой улыбкой, без намека на злорадство. А потом заговорил, быстро и с жаром. Я понял слова «Kaiser» и «Генрих». Часто дыша, чувствуя, как к горлу подкатил ком, я ждал, когда граф закончит, а Генри переведет.

Генри улыбнулся мне:

– Он настаивает на том, что наш господин – Ричард. Он безмерно восхищается королем за его деяния в Утремере и не желает ему вреда. Но не готов поручиться за своего брата Мейнарда или за императора Генриха.

– Энгельберт может снабдить нас проводником?

Генри покачал головой:

– Нет времени искать. Нам нужно уходить из Гориции сегодня же.

– Все так плохо? – спросил я, чувствуя, что надеждам на уютную постель в теплой гостинице не суждено сбыться.

– Судя по его словам, да. Мейнард готов заплатить круглую сумму любому, кто передаст ему Львиное Сердце в руки. Никому в городе нельзя доверять.

Поблагодарив Энгельберта, мы отправились восвояси. На пороге я обернулся. Граф не подозвал к себе следующего просителя – он оживленно обсуждал что-то со своим майордомом. Затем, словно почувствовав, что я не отвожу от него глаз, повернул голову. Взгляды наши на миг встретились. Энгельберт улыбался, но при этом смотрел холодно и расчетливо, как сокол.

Я поделился своим наблюдением с Генри. Весьма вероятно, решили мы, что Энгельберт известит Мейнарда о появлении здесь короля.

– Tadhg an dá thaobh – так о ему подобных говорят в Ирландии, – сказал я.

– Тай… он доу?.. – коверкая слова, попытался повторить Генри. – Не понимаю.

– Тимоти на оба бока, – со смешком пояснил я. – Человек, который пытается угодить и нашим, и вашим.

Генри приуныл:

– Ты был прав. Не стоило предлагать ему перстень.

– Посмотри на дело с другой стороны, – сказал я. – Если бы ты не отдал ему перстень, нам пришлось бы искать приюта в Гориции, и на нас, скорее всего, донесли бы. Без предупреждения Энгельберта мы бы угодили в плен.

Эта мысль слабо утешала нас, пока мы возвращались на юг, к нашим спутникам. Ветер дул пронизывающий, как ножом резал. Серовато-бурые облака обещали снег; подняв голову, я увидел, что с неба уже начали падать маленькие крупинки.

Одному богу было известно, найдем ли мы приют на ночь.

Глава 2

Дорога в Удине, Фриуле

На следующий день мы уже были северо-западнее Гориции. Дорога, если изборожденную колеями и ямами тропу можно было назвать таковой, оказалась почти безлюдной. В такую суровую погоду немногие отваживались пускаться в путь, а редкие путешественники старались держаться подальше от нас, радуясь, что без вреда для себя разминулись с многочисленным отрядом вооруженных мужчин. Мы постоянно держали руку на эфесе и осматривали гористую местность в поисках какого-либо движения.

Накануне мы с Генри Тьютоном разыскали короля незадолго до наступления темноты. Ричард разъярился, услышав о двурушничестве Энгельберта, но одновременно был благодарен ему за предупреждение. Вместо того чтобы прокладывать дорогу через падающий снег, мы стали искать убежище. Хозяин фермы, стоявшей поодаль от дороги, получив пригоршню серебряных монет, согласился приютить наш отряд в сенном сарае. Закутавшись в одеяло и жуя хлеб, которым я догадался запастись на выезде из Гориции, мы держали военный совет.

Когда надо было принимать решения, король действовал просто и стремительно. Мейнард II был осведомлен о нашем присутствии в этих краях, и за нами уже, вероятно, отрядили погоню, поэтому путь, первоначально избранный Ричардом, представлялся слишком рискованным. Вместо захода в Венгрию нам предстояло воспользоваться короткой дорогой, что вела на северо-восток, и попасть через Альпы в Австрию. Там мы должны были переправиться через Дунай в Моравию, правитель которой, Владислав, не числился среди приятелей императора, а оттуда продолжить путешествие – до Саксонии и дальше. Еще Ричард решил, что нам снова следует выдавать себя за тамплиеров. Для многочисленного и явно военного отряда это подходило куда больше, чем попытка прикинуться купцами.

Выступив задолго до рассвета, мы обогнули Горицию, пока ее обитатели нежились под одеялами. Мы все были голодны: фермер преподнес нам в качестве прощального дара котелок с жидкой, безвкусной кашей, всего по паре глотков на каждого. Кроме того, было холодно. Снег более-менее утих, но налетавший с гор ветер – свирепый, неутомимый, злорадный – не унимался. Лицо мое давно онемело; каждый порыв взметал плащ и насквозь пронизывал плоть.

– Это напоминает мне скачку в Горру.

Я вздрогнул, потому как, погрузившись в раздумья, не заметил приближения короля.

– В Горру? – переспросил я.

– Ты что, забыл?

Мои окоченевшие щеки кое-как растянулись в улыбке.

– Разве такое возможно, сир? Самое тяжкое испытание в моей жизни.

– Ага. Тогда было хуже, чем сейчас, – сказал Ричард так, словно старался убедить себя в этом.

– Гораздо хуже, сир, – горячо подтвердил я, обеспокоившись, поскольку редко видел короля во власти сомнений. – Рис!

Я обернулся на валлийца, шагавшего рядом со мной. Хотя мы с Генри Тьютоном разжились в Гориции еще тремя лошадьми, коней не хватало даже для рыцарей, не говоря уже про воинов, стоявших ниже.

– Тогда мне было теплее благодаря двум плащам, сэр. – Он употребил титул только из-за присутствия Ричарда. – Да и с едой дело обстояло лучше – хлеб и ветчина.

– Только не напоминай, – простонал я.

– Ты у нас мастер разжиться съестным, да? – спросил Ричард. На его лице появилось понимающее выражение. Солдатам зачастую приходилось самим заботиться о себе.

– Есть кое-какие успехи по этой части, сир. – Одной рукой он пошарил под плащом, потом обогнул наших коней, подошел к королю с правой стороны и протянул ему