Вирус забвения - Виталий Абоян

Зона старых построек обрывалась резко, будто отрезанная острым ножом. Слишком заметна была разница между построенным до Катастрофы, и тем, что соорудили на территории, разрушенной цунами, нынешние бедняки. Бо́льшая часть портовой территории Анклава Эдинбург, издавна известная как Лейт, представляла собой покосившиеся старые дома и выстроенные из хлама, оставшегося после отката цунами, лачуги. Только южная ее часть, примыкающая к Даун Тауну, сохранилась в почти первозданном виде.

Вообще-то понятие богатства ныне стало смазанным и не совсем понятным. Лохлан представил картину – сидит верхолаз на горе Корковаду у обломков статуи Иисуса, смотрит на облизанные морем и разломанные землетрясением скалы, которые когда-то были Анклавом Рио, и упивается собственным богатством. Теперь богатство у того, у кого есть ресурсы. Нефть – в первую очередь. Но и самое простое, то, что, казалось, завоевано навсегда и дается почти даром: еда, вода, электричество.

Фабрики, производящие синтетическую еду, без электричества встали. Все встало без электричества – нефти мало, практически вся техника на электричестве работает. Точнее – работала.

– Ньюингтон на месте, – таким же безразличным тоном проронил Лохлан, кивнув в сторону маячившей из-за невысокой крыши близлежащего дома «Иглы». Разумеется, прежний лоск небоскреб давно утратил, оброс какими-то платформами и пропеллерами, некоторые стекла разбиты. Это все Лохлан знал. Но отсюда «Игла» выглядела почти такой же, как пару лет назад, до того, как мир здорово встряхнуло.

– Там даже электричество кое-где есть, – противореча собственной точке зрения, уныло напомнил Элиот.

Да, в Даун Тауне электричество было. В ограниченном количестве, конечно, не везде и не всегда, но было. Окраины власти тоже иногда баловали подключениями. Лохлан подозревал, что делают это они специально, чтобы держать граждан Анклава в курсе событий – каждый раз, когда включалась сеть, информационные каналы вещали однотипную пропаганду с призывами и обещаниями.

В целом в Лейте положение было еще не самым худшим: с востока бывшая территория Мутабор, где почти никого не осталось, с юга – спокойный и респектабельный Даун Таун, на севере плескалось море. Только раскинувшийся на западе Punkground представлял какую-то опасность. Однако жителям Punkground, никогда не отличавшимся излишней учтивостью, куда выгоднее было совершать набеги на близлежащие территории Британского халифата, изобилующие полями и, соответственно, основной ценностью нынешнего мира – едой.

Нельзя сказать, чтобы деньги превратились в ничто. В Ньюингтоне или в Thunderhall они по-прежнему ценились. Да и Лохлан, живя в Лейте, не отказывался от случавшихся заработков, не особо разбирая, что приходится делать. Вот как, например, вчера.

Лохлан резким движением сунул руку в карман куртки – листок с обрывком рекламы все так же лежал там. Заказ он выполнил, а вот денег не видать. И как их забрать? Да и у кого? Лохлан почувствовал, как неприятный холодок пробежал между лопатками снизу вверх, оставив неприятное ощущение жара на лице. Он не помнил, о чем говорилось в контракте. Помнил только, что взял лист с «Callboard», что там значились какие-то координаты. А если честно – он и этого не помнил, просто понимал, что должно быть именно так. Лохлан аккуратно развернул скомканный листок – промокший обрывок с непонятными записями от руки на полях. Попытка прочесть, что там написано, опять ни к чему не привела – эти каракули перевести на нормальный человеческий язык Лохлан был не в силах.

– Что это там у тебя? – заинтересовался Элиот. Толстяк уже давно допил свое виски и был не прочь выпить еще, но, судя по всему, финансы не позволяли. Чем зарабатывал на жизнь Каннингем, Лохлан не знал, да и не было ему это интересно. Точно так же он не планировал рассказывать о собственных занятиях.

– Так, ничего, – ответил Лохлан и прикрыл измятую бумагу ладонью. Потом решил, что скрывать здесь все равно нечего, и показал листок Элиоту. – Ты можешь прочесть, что здесь написано?

Каннингем повертел рекламу, всматриваясь в полустертые надписи. Губы его шевелились, шепча что-то совершенно неразборчивое, он щурил глаза, отодвигался назад, рассматривая листок взглядом заправского художника. Потом Элиот вернул волглый лист Лохлану.

– Флетт, зачем ты собираешь мусор? – На лице Каннингема легко читалось отвращение. Интересно, кем он был в прошлой жизни: вел себя Элиот вполне гармонично для Лейтовского антуража, но Лохлан замечал признаки того, что его приятель явно привык совсем к другому уровню комфорта.

– Это не… – а собственно, не рассказывать же ему о заказе.

Но как получить оплату? Лохлан никак не мог вспомнить, какие условия и места назывались в контракте. Тексту полагалось быть непрямым, только указания имени или внешности и место передачи денег. Или о чем там говорилось? Лохлан с силой сжал виски и потряс головой, словно надеясь, что это поможет вернуть провалившиеся в небытие воспоминания. Важные, черт возьми, воспоминания. Выходит, зря он того беднягу зарезал, за просто так бедолага сгинул.

Или не все так плохо? Наверняка стоило сходить на «Callboard», возможно, на этой бумажке ничего и не было написано об оплате. Так иногда делают – вторую часть контракта публикуют отдельно, чтобы не светиться. Риск, что тебя обманут, конечно, есть, но на самом деле мало кто кидает наемников – сегодня ты заказал, завтра тебя заказали.

Лохлан посмотрел на свое призрачное отражение в небольшом окошке паба. Темно-рыжие спутанные волосы, не очень длинная, но уже начавшая виться борода еще более яркого рыжего оттенка, лицо не очень чистое, глаза красные, не выспавшиеся, – в общем-то, нормальная внешность для мужчины средних лет. Но что-то в этой картинке Флетту не нравилось. Только он сам не мог понять что.

– Ты на «Callboard» сегодня ходил? – вдруг поинтересовался Элиот.

С чего бы это он? Или Лохлан что-то ему рассказывал? Флетт снова потер виски, но никаких воспоминаний об этом деле не возникло. Только вчерашний убиенный – страшный он был какой-то.

Нет, надо что-то делать с головой – Лохлан все чаще ловил себя на мысли, что не может вспомнить какие-нибудь события, происходившие буквально вчера. В основном это не особенно мешало, но бывали случаи… Как сегодня, например. Если он не вспомнит, что было в контракте, то не видать ему оплаты, как своих ушей. И чувствовать себя заказчик может вполне спокойно – Лохлан все равно не сможет найти того, о ком ничего не помнил.

– Нет, не ходил еще.

– Пойдешь?

Элиот что-то стремительно рисовал пальцем, формируя неровные линии из пролившихся на стол капель виски. Его лицо было опущено вниз, а глаза, пытливые и какие-то недобрые, исподлобья смотрели на Лохлана.