Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

проекта «Поток» успешно проходил эксплуатационные испытания на соответствие проектным характеристикам.

– Гнездо, это Клёст, – оповестил команду разработчиков самолёта управлявший машиной лётчик-испытатель майор Эйстрайх. – Сверхзвук достигнут, разгон без нареканий, перехожу к пилотажу, приём.

– Понял тебя, Клёст, машина стабильна, продолжай по плану, приём, – отозвался шлем.

Пилот заставил самолёт покачать крыльями, в очередной раз прицениваясь к чувствительности системы контроля. Ручка управления казалась ему излишне лёгкой и скорее напоминала пластиковый джойстик для компьютера, с помощью которого его сын играл в авиасимуляторы. По этой причине движения пилоту делать предстояло более осторожными, чем на привычных самолётах.

Чтобы лучше справиться с перегрузками, он склонил голову вправо против предстоящего вращения и перевернул «П-24» в «Бочку» через левое крыло, заставив истребитель сделать несколько полных оборотов вокруг своей оси. На выходе из пилотажной фигуры Эйстрайх устремил самолёт вверх и на половине восходящей петли совершил «Иммельман» – сделал оборот на сто восемьдесят градусов, выходя в обратное направление на ровную траекторию, попав на которую, ещё немного докрутил и сделал «Переворот».

Теперь сосновый лес поплыл зелёными брызгами под головой, размазываясь об каплевидный фонарь[42] кабины пилота. Понизив скорость, майор приблизился к этим зелёным «облакам». Когда уже казалось, что вот-вот какое-нибудь дерево зацепит кили[43] хвостового оперения, пилот вернул машину в более привычное положение.

– Гнездо, Клёст закончил пилотаж без ЧП, – оповестил Эстрайх. – Система управления излишне отзывчива, требует отладки, приём.

– Принято, Клёст, готовь режим радиопротиводействия, приём, – отчеканил диспетчер.

На нынешнем этапе испытаний боевая эффективность не оценивалась, однако всё же инженеры не могли упустить возможность лишний раз задействовать излучатели виртуальных помех, разработанные для обмана радиолокации и систем наведения противовоздушных ракет противника.

Эйстрайх подмигнул светящемуся в дополненной реальности внутри визора[44] шлема активатору радиоэлектронных помех. Материализовавшиеся перед взором полупрозрачные иконки предложили выбрать объект обмана. Из доступных имитаций различных типов самолётов, вертолётов и ракет он выбрал копию своего истребителя и сконцентрировался на ней. В ту же секунду дисплей радара отобразил справа от «П-24» ещё один такой же, которого в действительности там не было.

Цифровой помощник пилотирования шлема схематичной сеткой нарисовал очертания машины, обозначив местоположение радиоэлектронного двойника, а затем предложил выбрать режим его работы или довериться искусственному интеллекту. По интерфейсу управления системой прошла рябь помех. Выглядели они в пределах нормы для условий активации режима РЭБ[45].

– Гнездо, это Клёст, – принёс канал спутниковой связи, заполнившийся перекрывающими речь шумами. – Сверхзвук достигнут без нареканий, перехожу к пилотажу…

Эйстрайх был уверен, что это его собственный голос. Ту же фразу он произносил сразу же после выполнения пилотажных фигур.

– Вас понял, Клёст, машина стабильна, продолжайте, – прозвучала едва слышная сквозь радиосвист команда авиадиспетчера. – Клёст! Ответьте, Клёст, это Гнездо! Приём…

Радар показывал, как невидимая в реальности копия самолёта ускорилась и значительно оторвалась вперёд.

– Вас слышу, Гнездо, приём, – отозвался майор.

– Почему не отвечаете? – допытывал центр управления. – Приём.

– Какие-то помехи в аппаратуре связи, – ответил лётчик. – Похоже на мировое эхо[46], приём.

– Фиксируем время, Клёст, продолжайте, приём.

Вернув внимание к визору шлема, Эйстрайх задал виртуальному клону команду перейти в режим атаки, а целью назначил себя самого. Мчащийся впереди контур истребителя тут же применил аэродинамическое торможение[47], высоко задрав нос. Эйстрайх пронёсся мимо. Понимая, что ИИ выполнил элемент «Кобра» не просто так, он приготовился к нападению.

Радиозащита оповестила о выпущенной двойником ракете «воздух – воздух», а радар обозначил траекторию её движения. Несмотря на то, что РВВ[48] была такой же виртуальной, как и сам атаковавший самолёт, Эйстрайх предпринял попытку уйти. Автоматически отработали тепловые ловушки[49], залпом искр прошивая пространство позади «П-24» и уводя условную ракету мимо цели.

Клон всё преследовал, однако новых попыток ударить со спины пока не предпринимал. Эйстарйх повторил «Иммельман», чтобы выйти ему навстречу.

– Почему не отвечаете?.. – вновь продублировала старый сигнал связь. – Двести тринадцать…

Настоящая и невидимая машины пронеслись друг мимо друга и по широким траекториям опять начали разворачиваться. Эйстрайх не смотрел на приборы, а выглядывал светящегося сеточкой вдалеке противника через фонарь кабины, запрокинув голову.

– Гнездо, я Клёст, помехи в связи повторились, – оповестил он инженеров. – Посторонние звуки, приём.

– Клёст, дублирую. Помехи в связи из-за посторонних звуков. Приём, – повторил слова майора диспетчер.

– Гнездо, там было число… – он задумался на мгновение. – Гнездо, дайте любое число. Скорее! Приём!

Вышедший на прямую немного раньше двойник послал вторую виртуальную ракету.

– Клёст, двести тринадцать… – протрещала связь и вновь сорвалась в едва уловимый шум. – Катапультируйся, Лёня, не тяни!

Эйстрайх выключил режим атаки искусственного интеллекта, и стремящийся к нему фантом ракеты исчез. Двойник перешёл в режим сопровождения, пристроившись рядом. Ответ собеседника заставил майора подумать, будто неполадки с аппаратурой связи каким-то образом начали опережать реальность. В шумах звучало то же число, что позже в действительности назвал диспетчер эксплуатационных испытаний. Но что должно было произойти, чтобы после этого прозвучала команда катапультироваться?

– Повторите, Гнездо! – потребовал майор. – Приём.

– Двести тринадцать…

– Другое, про катапульту. Приём.

– Клёст, указаний не было, – ответил центр управления. – Приём.

Рябь повторно пробежала по дополненной реальности внутри визора и по экранам приборов. Шлем оповестил об отключении радиодвойника, однако эфемерный «П-24» справа от настоящего не исчез. Он совершил резкий манёвр и навалился на самолёт Эйстрайха.

Визор показал, как линии, схематично изображающие фантом, прошли сквозь истребитель. Эйстрайха потянуло за ними в сторону, и он вылетел за пределы кабины слева. Вокруг него светилась зелёная сетка каркаса двойника. А настоящий «П-24» остался на прежней траектории. Майор увидел, что по-прежнему сидел в кабине. Его сознание будто отделилось от организма и теперь парило бестелесным призраком внутри радиоклона самолёта. Снизу распростёрся город.

Всё пространство вокруг дрогнуло точно так же, как мгновение назад смаргивали в сбоях дисплеи приборов, и Эйстрайха толкнуло обратно в тело. Однако после возвращения в осязаемый мир ощущения, казалось, не изменились. Побывав там, вне себя, он вдруг почувствовал иллюзорность материального. Поднял визор и согнул несколько раз пальцы. Они слушались, но было в их поведении что-то странное. Словно снаружи него находился не он сам. И этот кто-то внешний был как клоун, стоящий по другую сторону пустой рамки от случайного зрителя цирка и изображающий его отражение в зеркале. Поразительно достоверный обман.

Радар запищал, предупреждая о повторном столкновении с призрачным «П-24», а затем смолк. Как и вся электроника. Истребитель качнуло. Струи плазмы, вырывавшиеся из двигателей, угасающе захлопали у хвоста, потряхивая фюзеляж. Высота стремительно начала таять.

Приборы ожили, позволив добавить тяги, и тут же вновь потухли. Машина подпрыгнула камушком, пущенным по