Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

почувствовать снова его вибрацию и страшась её. Молчание уже начало затягиваться и дальше было бы неприличным.

Прокрутив в голове уже произнесённые тезисы о том, что у элементарных частиц нет ни формы, ни размеров, да и сами они – не объекты, а колебания в полях, девушка списала отвлекшие её ощущения на усталость от длительного перелёта и продолжила.

– Иными словами, Стандартную модель[15] можно назвать ДНК нашей Вселенной, – заговорила она. – Всё, что нас окружает, включая нас самих, запахи, вкусы, свет, температуру и даже наши мысли, состоит из элементов этой модели, как спирали ДНК состоят из нуклеотидов.

Зои надавила на кликер, выводя новый слайд на экран за своей спиной. Обозначенный линиями на белом фоне квадрат разделился на шестнадцать равных ячеек по четыре в ряд. У правого верхнего угла квадрата возникла семнадцатая дополнительная одиноко стоящая клетка. Все образовавшиеся слоты поочерёдно заполнили обозначения элементарных частиц, для удобства восприятия окрашенные разными цветами.

– Фундаментальных, как видите, семнадцать, однако любая осязаемая нами материя состоит всего из трёх видов частиц – электрона и двух кварков[16], верхнего и нижнего, которые составляют протоны и нейтроны. При этом у каждой из этих частиц есть ещё по два поколения[17] – у электрона это более тяжёлые мюон и тау с равным зарядом. Им соответствуют нейтральные частицы – электронное, мюонное и тау-нейтрино[18] соответственно.

Физик задумалась, стоило ли называть поколения кварков, но решила в этот раз не перегружать аудиторию, хотя ей всегда нравилась поэтичность наименований этих частиц. Пары кварков «очарованный – странный» и «истинный – прелестный» звучали скорее как что-то из мира магии, хотя таковым многим её коллегам и виделся квантовый мир. Да она и сама не была исключением.

– Верхний и нижний кварки, электрон и нейтрино мы встречаем постоянно, а их отличающихся по массе, заряду и спину[19] собратьев можем наблюдать только в ускорителях частиц, – продолжала Зои. – Что касается оставшейся четвёрки частиц – глюона, фотона, z-бозона и w-бозона – то они курсируют между всеми остальными и сообщают им, как взаимодействовать. Варианта всего четыре – сильное, слабое и электромагнитное взаимодействия[20], а также гравитация. Всё это движение происходит в поле Хиггса[21], переносчиком которого как раз и является оставшаяся частица в нашей Стандартной модели – тот самый бозон Хиггса[22]…

На экране в одинокой семнадцатой ячейке появился кружок с буквой H внутри. Значения спина и заряда частицы на схеме обозначились нулями, а массы – вопросительным знаком.

Её парный браслет завибрировал повторно, и на этот раз обмануть себя, сославшись на слабость или рассеянность, уже не получилось. Устройство отчётливо воспроизвело прикосновения Луи – в той последовательности, которую они условились отправлять через гаджеты, если соскучились. Вибромоторчик внутри браслета отчётливо передал три касания – длинное и два коротких. Вместе они соответствовали её имени. Зои.

Механизм замер, а затем прожужжал заново: З – О – И. Звук стих в пурпурных всполохах света на крохотном дисплее. Этот цвет принадлежал Луи.

Она словно на самом деле чувствовала, как он где-то давил пальцем на свой браслет, напоминая ей о собственных мучениях в разлуке. И эта картина бросила её в дрожь. Зои тоже скучала по Луи, но он давно умер. И его не просто похоронили со вторым браслетом из набора – кремировали. Физически не существовало больше ни самого парня, ни устройства.

– Доктор Селис?.. – прорвалось обращение модератора встречи сквозь реактивный рокот мыслей Зои.

Она подняла взгляд и по сменившимся позам зрителей-силуэтов поняла, что они напряжены. Через сцену к ней спешил господин Танака. Селис остановила его рукой, давая понять, что всё в порядке. Собраться с силами для продолжения презентации при этом ей оказалось непросто.

– Как раз с этого… – она пыталась схватиться за давно ускользнувшую нить собственной мысли. – С массы бозона, которая так и не подсказала нам, что есть наш мир – Суперсимметрия[23] или Мультивселенная[24]… С этой непостоянной массы… И начинается ход размышлений в моей работе «Мультисимметрия, или магия квантовой физики»… Извините, спасибо!

Она зачем-то похлопала сама себе и поспешила покинуть сцену под только начавшие зарождаться редкие аплодисменты. Миновав узкий коридор за кулисами, она вышла в более просторный технический и наткнулась на пост охранника. Мужчина средних лет с довольно глубокими для его возраста морщинами на лице оторвался от планшета, на котором вёл партию в сёги[25], и молча уставился на неё.

– Подскажите, где тут выход на улицу? – спросила Зои.

В ответ не последовало никакой реакции. Охранник будто глядел на неё исключительно для приличия, ожидая, когда она уйдёт.

– Балкон? – попытала удачу Селис.

Махнув рукой, она стыдливо помассировала лоб, а затем щёлкнула выключателем висящего над ухом параллельного аудиопереводчика. Красный индикатор погас. У мужчины, в отличие от гостей презентации её первой научно-популярной книги, таких устройств не было.

– Вы ведь меня не понимаете? – усмехнулась она своей оплошности, и сама перешла на другой язык. – Может, английский?

Однако охранник не ответил и на это. Непоколебимость мужчины заставляла Селис чувствовать себя идиоткой.

– Ну конечно… – выдохнула Зои. – Снова взялся за грабли[26].

Пришлось искать выход самой. Просвет вечернего города показался во вторых же стеклянных дверях. Они выводили на террасу, обустроенную над козырьком входа в зрительный зал. Тут были установлены скамейки и даже росли небольшие деревья.

Селис потянула ручку, нырнула в поток ледяного вечернего воздуха с запахом влажного асфальта. Мокрая местами тёмно-серая плитка подсказала, что во время её презентации успел пройти небольшой дождик.

Остановившись у стеклянного поручня, она задрала манжету пиджака и впервые за долгое время погладила дисплей браслета большим пальцем. Луи. Она сделала три коротких прикосновения: Л – У – И. Затем попыталась раздавить подступающий плач улыбкой, но у неё это не получилось. Ей было одновременно больно от того, что его больше нет рядом, и в то же время не по себе от случившегося на сцене. Конечно, в потустороннее она не верила, но поймала себя на мысли, что ей хотелось поверить именно в него, а не в сбой устройства, повторившего одно из последних прикосновений её жениха.

Зои извлекла смартфон и с удивлением обнаружила, что браслет даже не был сопряжён с ним, что делало его вибрации ещё более случайными. И всё же она открыла записную книжку и задержала палец над закреплённым вверху контактом. Имя Луи с двумя розовыми сердечками по бокам. Она не могла его удалить. Не сейчас. Может,