Укротить дьявола - Софи Баунт

как ты, не в моем вкусе, ясно?

– Такие, как я? – усмехается Лео. – Это какие?

– Самовлюбленные сволочи, – фыркаю я.

Адвокат сдерживает улыбку.

– Тогда что между нами было? Ты смотришь так… будто мы спали. Уж извини мою извращенную интуицию и недостаток знаний физиогномики.

– Нормально я смотрю! – полыхаю я от злости и отвечаю черной пуговице на его пальто: – Мы… дружили.

– Дружили? – вскидывает бровь Лео. – Я дружил с маленькой девочкой? И что я с тобой делал? Пеленал?

Я открываю рот.

Боже, я хочу ему врезать! Начинаю вспоминать, как он меня раздражал и почему я называла его Шакалом. Видя его саркастичное, ехидное лицо, когда он шутливо издевается надо мной, – других кличек на ум не приходит.

Гребаный Шакал!

Лео доведет до пены у рта кого угодно, если пожелает.

Он действительно старше на девять лет. Но это не настолько много, чтобы разглядывать меня с таким удивлением, словно он родился в эпоху сотворения мира, а я хожу в детский сад.

– Нет, сначала я едва не отправила тебя за решетку, потом передумала, но ты и без меня прекрасно справился, – бурчу я, а затем громко возмущаюсь: – Почему ты свободно разгуливаешь? Тебя обвинили в серийных убийствах!

Лео настораживается, еще пристальнее разглядывает меня с ног до головы, что очень заметно, ведь стоит он вплотную. Сколько бы шагов назад я ни сделала, адвокат сокращает дистанцию. Не знаю зачем. Какой-то прием манипуляции?

– Арест заменили на подписку о невыезде. Против меня нет нормальных улик, чтобы держать в тюрьме. И о чем ты? Как бы ты отправила меня за решетку?

– Скажу, если объяснишь, что случилось, – едко парирую я. – Как ты потерял память?

– Долгая история, – сухо отвечает Лео.

– Я не тороплюсь!

– Слушай, у меня нет времени разбираться с тобой, – густым низким голосом отвечает адвокат.

– А куда спешишь?

Лео впадает в секундное замешательство.

– Дорогая, а это не ты дверь заперла? – не отводя загадочно блестящих глаз, шелестит он над моим ухом. – Девушки способны на удивительные вещи, когда дело касается мужчин.

Я игнорирую его выпады. По коже растекается его теплое дыхание, разжигая внутри пожар, который я с трудом тушила долгие месяцы.

Проклятый Лео!

– Возможно, мафиозная семейка и обеспечила тебе пребывание не в тюрьме, но ведь работать ты не можешь… да и разгуливать по городу тоже, верно? И куда же ты торопишься?

Лео закатывает глаза, разворачивается и уходит стучать кулаком в дверь. Никто не открывает. Он опять закатывает глаза. Начинает копаться во внутренних карманах пальто. Я замечаю пистолет. Что ж, у Виктора оружие не отобрала… может, отобрать у Лео? И пристрелить!

Не знаю, почему злюсь больше: потому что не смогу предъявить Лео, какая он сволочь, что исчез на полгода или что кто-то отшиб ему память? Теперь мне некому все это высказать. А я полгода готовила речь, между прочим!

Если Лео потерял память, то понятно, почему он пропал. Но как это случилось?

Пока выворачиваю наизнанку свой мозг, Лео достает отмычку и спешит вскрыть замок. Я расстегиваю плащ. Открываю окно. В палате душно. Мне срочно нужно больше кислорода.

– Не знала, что ты умеешь вскрывать замки, – бормочу я, глядя в окно и хватая губами осенний воздух.

Последнее время, когда нервничаю, начинаю задыхаться.

– Не умею, – чарующе улыбается Лео, но, заметив мое состояние, продолжает хмуро: – Воровство и взломы… не по моей части, но я тороплюсь, так что учусь на ходу. Тебе плохо?

– Да, по твоей части раскидываться пулями, защищать в суде убийц и работать на пришизнутое тайное общество.

На секунду Лео цепенеет: перестает насиловать замочную скважину. Смотрит на ручку. Будто она вдруг превратилась в скорпиона. А потом резко оказывается рядом, прижимает меня к подоконнику и перекрывает руками пути к отступлению.

– Что ты делаешь? – пугаюсь я.

Его лицо совсем близко. Каштановые пряди дрожат от сквозняка. Мы дышим одним воздухом, и у меня отказывают ноги. Я потихоньку сползаю на пол, но Лео обхватывает мою талию. Сажает меня на подоконник. Затем сильнее распахивает окно.

Я до того поражена его нахальством, что перестаю соображать.

– Что делаю? – не моргая произносит он. – Не знаю… смотрю на тебя.

Его взгляд пробегает по моей шее.

– И… – стараюсь взять себя в руки. – Что видишь?

– Девочку, которая чересчур много болтает. – Он рассматривает мой кулон с фениксом. – Откуда ты знаешь о тайном обществе?

– У тебя плохо с памятью? Я только что… – осекаюсь и издаю истеричный смешок. – Ах да, точно… старческое слабоумие.

– Шутить вздумала?

Лео обхватывает мои руки, когда я стараюсь уползти в сторону.

– Не твое дело, откуда я знаю!

– Говори, – холодно требует он, сжимая мои запястья.

– Заставь, – шиплю в его лицо.

– Ты всегда такая наглая? – смеется он. – Удивительное создание.

– Я? Ты меня – незнакомого человека – к окну придавил, а наглая здесь я?

Лео ухмыляется и напирает сильнее. Мой затылок прилипает к прохладному стеклу, так что дальше отодвигаться некуда, и я вдыхаю дурманящий аромат кожи Лео, чувствую тепло его дыхания на губах. Этот проклятый запах леса. И шоколада. Кофе.

Мужчина внимательно изучает меня, продолжая удерживать.

– Ты же сказала, что мы друзья, – таинственно улыбается он.

– Но ты этого не помнишь! Для тебя я незнакомка, а значит, не смей ко мне прикасаться! Ведешь себя как маньяк.

– А я и есть маньяк, – подмигивает он. – Разве новости по телевизору когда-нибудь лгут?

Лео произносит каждое слово низким голосом и предельно медленно. Хочет смутить? Чтобы я волновалась и не следила за языком? Подавится! Со мной эти фокусы не пройдут. Конечно, он привык, что с его внешностью достаточно подмигнуть, и любая девушка растекается у ног, готовая тотчас прыгнуть в постель. И… О! Боже! Мой! У меня самой внизу живота все узлом стягивается, а кровь бешено несется по венам.

Довольно!

Я толкаю Лео в грудь.

Он даже с места не сдвигается, но хмыкает и делает два шага назад, снова превращается в ледяное изваяние, от него прямо веет зимней стужей.

– Прости, – вдруг говорит он. – Больше к тебе не прикоснусь.

– Прекрасно! Спасибо! – насупливаюсь я, чувствуя, как все внутри трещит, поэтому стараюсь быстрее перевести тему: – Ты помнишь, что Ева жива?

Лео наклоняет голову влево, поправляет рукав пальто.

– А ты какое отношение к ней имеешь?

– Ты узнал, что она жива, благодаря мне!

– Я помню иначе, – пожимает он плечами.

– И как же?

– Это семейные дела. – Он обводит взглядом комнату.

– То есть ты помнишь абсолютно все, кроме меня? – ужасаюсь я.

– Нет, я не помню лишь… – Он делает вид, что задумался, а потом усмехается: – Мелкие моменты.

Мелкие, вроде меня?

Вот сволочь!

– Пожар в резиденции ты помнишь?

– Пожар? – удивляется он.

Я моргаю. Да как такое возможно? Он не помнит все, что связано со мной, но при этом помнит сестру, которую всю жизнь считал мертвой?

– Как. Ты. Потерял. Память? – рычу я. – Говори!

– Хорошего дня, – небрежно кивает Лео и открывает дверь.

Все-таки умудрился взломать замок? Гребаный вундеркинд криминального мира, честное слово!

– Ты прикрываешь сестру? – кричу вслед. – Это она совершает убийства?

Лео останавливается в дверном проеме. Сердце спотыкается, когда мужчина переводит на меня взгляд. В его зеленых глазах что-то загорается. Я осознаю, что он смотрит на кулон с фениксом.

– Я не знаю, где Ева, – тихо отвечает Лео. – Она исчезла.

Слова звучат с горечью.

– Но если это она, то…

– Хорошего вам дня, – говорит адвокат, – странная девочка по имени Эмилия.

И уходит.

Серьезно?!

– О, после разговора с тобой этот день будет просто великолепен, спасибо! – гаркаю вслед.

Около минуты я в ярости таращусь на пустой дверной проем, а затем хватаю миску с фруктами и запускаю в стену. Яблоки, груши, персики, стекло – все разлетается по комнате.

Невероятно! Он просто взял и ушел! Если бы я потеряла память, то хотя бы выслушивала людей, которые говорят, что меня знают.

Или нет?

Пульс скачет галопом. Я вздыхаю. Ладно. Наверное, он прав, что не верит каждому встречному. У него много врагов. Кто угодно может явиться и убеждать, что был близким другом. Лео и так никому не доверяет, а теперь и вовсе закрылся от мира.

Я подбираю яблоки, ищу