Оранжевый туман - Анатолий Лосев

Стихотворение было очень красивое, и я его никогда не слышала. Потом он дошел до строчки:

Там, на высях сознанья, безумье и снег,Но коней я ударил свистящим бичомИ на выси сознанья направил их бег,И увидел там деву с печальным лицом.

В тихом голосе слышались звоны струны,В странном взоре сливался с ответом вопрос…

Тут Макс запнулся, покраснел, надел очки и сказал, что дальше подзабыл.

— Это ты сам сочинил? — спросила я тихо.

— Нет, — он покраснел еще гуще, — это Гумилев.

И перевел разговор на другую тему. А стихи мне очень понравились.

После завтрака он рассказал, что этой ночью он с Игорем и Катей наблюдали на пустыре НЛО. А потом показал мне маленькую железную деталь, похожую на подшипник, и попросил рассказать, что я вижу, когда держу ее в руках.

Вначале я побоялась взять ее. Она была блестящая, как инструмент в больнице. Даже не верилось, что Макс нашел ее на пустыре.

Когда я взяла ее, она была теплая на ощупь, я подумала, это оттого, что Макс держал ее в кармане.Но потом поняла, что она такая сама по себе.

Я зажмурилась и сразу увидела яркий оранжевый свет, и кто-то вроде плавал в этом сплошном свете, и еще я слышала звуки, похожие на далекий разговор. Я испугалась: никогда раньше я не ощущала ничего подобного. Поэтому я быстро открыла глаза и положила деталь на стол. Еще мне показалось, что эта вещь за мной наблюдает…

— Что это? — спросил Макс.

Я ответила, что не знаю, но мне кажется, эта штука живая.

Он задумался, ничего не сказал. Потом говорит, нам пора. Мы должны выяснить все, что возможно, о том, что происходит на пустыре.

Макс снова положил деталь к себе в нагрудный карман.

Мы вышли и отправились через центр на окраину, где жила Наташа. У ее матери был частный дом.

Его очень давно не ремонтировали, с тех пор как Наташиного папу убили в Чечне.

У них был чахлый огородик и не было даже собаки. Калитка оказалась не заперта. Мы вошли. Макс шел первым, он и постучал в дверь. Открыла ему Вера Георгиевна, мама Наташи. Макс поправил одним пальцем очки. Он это очень красиво делает. И начал рассказывать, что Юрий Германович просил всех учеников девятого класса прийти на отработку в воскресенье, это очень важно.

Вера Георгиевна ничего не возразила, попросила нас подождать и пошла звать Наташу. Когда Макс что-то говорит, ему тут же верят даже взрослые.

Когда Вера Георгиевна скрылась, он оглянулся на меня и тихонько, как будто в чем-то был виноват, сказал:

— Ложь во спасение.

И даже покраснел. А я думаю, он все сделал правильно. Иногда случается, что нужно соврать, это бывает потом всем очень полезно.

Мы зашли еще за Катей и Димой. Тогда Макс сказал, что сегодня нам скорее всего придется обойтись без Игоря.

— Ты же вчера говорил, мол, я его от левитирую на трассу, — разочарованно протянула Катя.

— Я погорячился, — скромно ответил Макс, — хотя более чем вероятно, что он сумеет выбраться из дома и помочь нам.

— Как же он оттуда выберется? — опять начала возражать Катя. По-моему, она всегда больше всех всем не довольна. — Мой дядя работал у его отца. Это такой мужик, что его не перегнешь!

— Нет, пожалуй, я даже уверен, что Игорь выберется, — сказал Макс спокойно. Он вообще очень спокойный и никогда не злится.

Мы все, собравшись вместе, тщательно обошли стороной школу и отправились на пустырь. При свете дня Макс показал нам концентрические круги, сходящиеся в центре пустыря. Их как будто пропахали в земле, или даже это больше напоминало дно реки или моря, где был водоворот.

Макс рассказал про огромные рисунки в пустыне Наска и разные узоры на полях с пшеницей. Все это было связано с инопланетянами.

Наташа сказала, что по астралу это место опасности не представляет, хотя и не самое благоприятное, а вещь, которую нашел здесь Макс, похожа на маяк или зонд. Макс согласился, что эта деталь не похожа на часть сломавшегося аппарата и спущена сюда явно не случайно.

Мы ходили по пустырю, пытаясь найти что-нибудь еще. Катя, которой, наверное, просто надоело, сказала:

— Это не мы тут что-нибудь найдем, а нас найдут, причем не зелененькие человечки, а дорогой-любимый Германыч, что гораздо хуже. Давайте-ка не будем рисоваться тут у всех на виду. Лучше оставим Димку в засаде следить, а сами пойдем пока перекусим…

— Почему сразу я?! — обиженно воскликнул Дима.

— А потом тебя сменим, — примирительно предложила Катя.

— Нет, — отрезал Макс, и все сразу замолчали, — нужно сделать иначе. Мы знаем, что то, что здесь происходит, связано с неизвестным влиянием, которому подвергаются наши собаки. Я заметил, что необъяснимые явления наблюдаются на этом пустыре с четырех часов дня.

Я вспомнила, что действительно было около четырех, когда мы гуляли после отработки и увидели над лесом светящиеся шары. И приблизительно в это же время вчера мимо наших окон пробежали соседские сторожевые собаки. Они перегрызли ремни, на которых их держали. Я помню, я тогда очень испугалась.

— Так вот, — продолжил Макс, — мы подождем до четырех у меня. Нужно будет кое-что подготовить, а в половине четвертого вернемся сюда и будем наблюдать.

С этим все согласились. А Макс достал из кармана ту блестящую деталь и положил ее на место, там же, где нашел.

Чтобы не светиться перед школой, мы решили обойти холм долгим путем, у подножия. Там был негустой лесок со злобными комарами. Все старались пройти это место побыстрее, а я поотстала.

Лес куда-то пропал, и я оказалась во дворе дома Игоря. Я видела его отца. Его я узнала сразу — он видный хозяин в нашем городе. Он беседовал с кем-то незнакомым, толстым человеком в круглых очках.

У того человека были тщательно выглаженная белая рубашка и мягкое незагорелое лицо, как у городского.

Мне показалось, что отец Игоря начинает злиться и вот-вот взорвется. Я слышала: «Деньги, такие деньги заплачены!» Толстяк тоже разозлился, но он привык говорить тише, сдержаннее. Я думаю, он был похож на человека из большого города. Из его слов я поняла только одно: «эпидемия».

Макс первым заметил, что я отстаю, и обернулся.

— Оля! — позвал он обеспокоенно.

— Я иду!

Сижу я, картоху перебираю. С утра пораньше отец впряг ее сначала выкопать — поливную, из огорода, — а потом перебрать и разложить сушить. Рядом сидит Гест как ни в чем не бывало, мосол грызет.

А я нет-нет, да погляжу, не идет ли кто из наших. Очень уж скучно, по чести сказать.

Вдруг смотрю у калитки мужик какой-то стоит, в звонок звонит. Толстый невероятно, где только штаны такие достал! Из дому вышел отец. Мужик ему документ показал, отец посмотрел опасливо и тут же услал меня в дом. Мне очень хотелось услышать, о чем они разговаривать будут. Но пришлось идти.