Мятеж Рогоносцев - Лиана Делиани

Вскоре у меня появились знакомые. В торговых рядах у порта я повстречала девушку, одетую в мужской костюм с платком на голове, завязанным на пиратский манер. Она оживленно препиралась с торговцем, когда я вошла в лавку. Выйдя, мы с ней разговорились, оказалось, что ее зовут Эойя, и она, в самом деле, пиратка с Западного побережья. Там так одеваются почти все женщины. Не знаю, как остальным, но ей ее наряд был очень к лицу, да и подстать характеру. Узнав мое имя, она весело присвистнула:

— Соседка, оказывается!

— Это как? — удивилась я.

— Соседние кресла у нас с тобой в Королевском Совете, дорогуша.

— В самом деле?!

— Выборный представитель Пиратской области. А то стала бы я торчать в этой дыре.

— Мне Розалия дырой не показалась.

— Ты просто мало что видела. Впрочем, и тут есть много интересного.

И я действительно узнала много интересного. Видела королевский дворец, королевскую библиотеку, астрономическую башню, Собор всех святых. Ну, и конечно порт, огромный, вся бухта — сплошной лес мачт, даже не верится, что столько кораблей могут собраться в одном месте. Один из этих кораблей принадлежал Эойе. Она холила и лелеяла его словно младенца. И орала во всю глотку на добрую сотню здоровых заросших волосами пиратов. Вела торговые переговоры, занималась ремонтом поврежденного такелажа, говорила на разных языках, умела определять курс корабля. Мне и в голову не приходило раньше, что быть пираткой значит так много знать.

Еще одним новым моим знакомым стал Филипп д’Олонэ. Рыцарь родом с самого севера, невысокий, быстрый. Загляделся на меня на улице, потом все ходил следом да серенады под окнами пел. За мной так еще никто не ухаживал.

Король. Я не была влюблена, но, все же, часто думала о нем: где он и вспоминает ли обо мне, помирился ли он с женой. В столице я слышала много разного: и длинный перечень его любовниц, и что они очень плохо жили с женой, и рассказы о его пьяных похождениях. Молва склонна преувеличивать, но ведь дыма без огня не бывает.

На свой первый королевский совет я собиралась с дрожью в коленках. Получив известие о времени и месте совета, я начала готовиться. Можно было не сомневаться — меня там разберут по косточкам.

В назначенный день я, как и другие пэры, явилась в зал Совета. Эойя и правда села рядом со мной, и у меня был хоть один знакомый человек рядом. Хотя остальных почти всех я тоже видела раньше: канцлер де Монтиньяк, магистр Ордена, кардинал Лонгвиль, принц Вердер, принцесса Элеонора, моя соседка графиня д’Андуэн — бабушка Энрике, пэр Ланкастер, герцогиня Граэр, графиня Мередит, графиня Иерра. Эойя шепотом делилась опытом:

— Эти трое, — она скосила глаза в сторону герцогини Граэр, графинь Мередит и Иерра, — держаться вместе. Терпеть друг друга не могут, но остальных вокруг себя не выносят еще больше… Анриетта Граэр у них всем заправляет, даром, что ростом не вышла, да у тех двух смекалки не хватает. Кардинал — любитель поспать, туговат на ухо. Ничего интересного. Старуха Андуэн — та еще штучка, ну да ты ее знаешь. Магистра, гляди, как скрутило — еле ходит. Поди, пора уже отдавать богу душу, а он все о делах мирских беспокоится, — съехидничала Эойя.

Графиня д’Андуэн неодобрительно глянула на нас, чуть дольше задержавшись взглядом на мне. Осуждает за скоропалительную связь с Энрике, подумала я.

Граф Ланкастер испепелял меня взглядом с другого конца стола — шутка ли оказаться за одним столом со своим вассалом, да еще где — на королевском совете!

Король с королевой-матерью явились последними. Король широким шагом прошел к королевскому креслу, королева села рядом. Канцлер объявил совету, что королева-мать явилась как выразительница интересов своей внучки Юлии, императрицы Чернопантерской и принцессы Монтекристовской, поскольку мать новорожденной, супруга его величества скончалась родами. Наступило молчание, судя по лицам членов совета, вызванное неожиданностью. Потом канцлер Монтиньяк от имени совета выразил его величеству глубокие сожаления о его супруге. Заговорили о грядущем погребении императрицы и крещении принцессы. Погребение усопшей надлежало осуществить на ее родине, и король заявил, что ввиду того, что он отбудет со свитой на Черную Пантеру, он назначает в свое отсутствие соправителей — свою мать и принца Вердера. После этого он внимательно оглядел членов совета. Все согласились с его решением. Далее обсуждали нелады с родичами покойной императрицы, я понимала с трудом, путаясь в иноземных фамилиях. Большая часть их, как я поняла, не хотела покоряться королю, члены совета предлагали различные способы подчинить, от подкупа до войны. Король слушал внимательно, потом сказал, что женится на ближайшей родственнице своей первой жены, дочери главы одного из враждебных кланов. Долго и бурно обсуждали все за и против его женитьбы. Наконец совет закончился.

Я на протяжении всего времени совета молчала. Зачем лезть в дела, в которых ничего не понимаешь? Король никак не показал, что заметил меня, ни разу не взглянул, и я подумала, что дон Диего был прав.

Несколько дней спустя в мой дом постучали ночью. Это был О’Флаери под руку с мертвецки пьяным королем. Вдвоем мы оттащили короля в постель, он нес какую-то околесицу, называл меня разными женскими именами, кому-то грозил, хохотал, запустил в слугу сапогом.

Наутро король был в ужасном состоянии. Хорошо, со мной была Фиона, мы отпоили его отварами, ему полегчало. На прощание он испытывающее посмотрел на меня, поцеловал в губы и ушел.

Через пару недель он отплыл на Черную Пантеру, хоронить одну жену, жениться на другой.

При дворе объявили траур. А я вернулась в АльмЭлис. Но не одна. Из столицы за мной последовали Филипп и Антуан д’Олонэ, позже приехали Вильруа, Энрике, дон Диего, Эйоя. Мы веселились, каждый день устраивали празднества, ездили на охоту, плавали на лодках, танцевали. Молва о нашем веселье, видно распространилась далеко, потому как почти каждый день в АльмЭлис прибывали гости, дамы и кавалеры. Больше я не чувствовала себя неуютно в их обществе. Напротив, я видела, что большинство молодых людей увлечены именно мной, я видела в их глазах восхищение, и мне это было приятно.

По окончании траура все вернулись в столицу, там время протекало столь же весело, и у меня завелось еще больше знакомых.

Дон Диего продолжал оставаться в списке моих кавалеров и становился все настойчивее. Однажды во время танцев он утянул меня в укромный угол.

— Алисия, дорогая, — он хотел поцеловать мои губы, но я увернулась, и поцелуй пришелся в шею, — Сколько можно ждать! Давайте, станем любовниками, раз вы так боитесь выйти за меня замуж.