Мятеж Рогоносцев - Лиана Делиани

Женитьба Энрике стала притчей во языцех среди его друзей. Они хохотали до упаду, узнав как пал последний бастион их некогда холостяцкой компании. «Кто-то женился из благоразумия, как Вильруа, кто-то по расчету, как Луис эль Горра, и лишь Андуэн умудрился жениться по пьянке», — подвел итог О’Флаери, хитро взглянув на меня.

Родители, узнав о тайном венчании, немедля отправились навестить блудную дочь. Увиденным они остались довольны. Замок Андуэн произвел на них хорошее впечатление, вкупе с пошлинами, взимаемыми за проезд по дорогам графства Андуэн, ведущим с севера на юг и всегда оживленным. Со смертью бабушки Энрике стал пэром. Многие девицы при дворе кусали себе локти. Сам Энрике выглядел так жалко, что во мне проснулись угрызения совести. Врятли они с Лизон будут счастливы, но я сделала то, что должна была в этой ситуации, успокоила себя я.

Прошло уже больше года, генуэзский купец вернулся свататься к Аннет, и отец ответил согласием, хотя не преминул сообщить тому, что две его старшие дочери замужем за пэрами. Аннета рыдала и умоляла отца не отдавать ее замуж, она до смерти боялась купца с его черными глазами и длинной бородой. Я попросила отца не делать этого, раз сестра так противиться. Мы с ним поссорились, и он сказал, что, если я такая умная, почему бы мне самой не найти ей другого жениха, да еще и обеспечить приданным. В разгар этой ссоры приехал король. Я встретила его как ни в чем не бывало. Его арабская наложница если и попортила кому кровь, то королеве, а не мне. Жанна росла, у нее резались зубки, и она много капризничала.

Родители уехали, а Аннета осталась у меня. Она помогала мне вести хозяйство и смотреть за Жанной, тем более, что гостей в замке с приездом короля всегда было предостаточно, и мне нужно было следить, чтобы все пиры проходили так, как надо.

Время пролетает незаметно. Я поняла это, отметив Жаннин третий день рождения. Моя девочка стала большой болтушкой. Она мило улыбалась и тараторила без умолку. Ее золотистые кудряшки я собирала драгоценным обручем, и отмечала с невольной гордостью, что вырастет она красавицей. На третий год жизни она покорила сердце своего папы, и он подарил ей на именины ожерелье с рубинами. Жанна тянулась к нему, улучшив минутку, взбиралась на колени и, перебирая пуговицы его камзола, рассказывала о своих открытиях, оживленно и непосредственно. Король смеялся и говорил, что она забавная, в отличие от Марии, которая всегда смотрит букой.

За прошедшие годы Лизон родила сына, у Жана было уже трое детей, а у Жака пятеро, его старшего сына я отправила учиться к рыцарям Ордена. Аннет вышла замуж за Антуана де Линьи, простого рыцаря Ордена, вышла по любви, я помогла ей с приданным, а для него попросила у короля должность гарнизонного коменданта в крепости Руаньян, на границе графства Вильруа и баронства Луэлло. Так она могла часто приезжать ко мне и навещать родителей. С отцом я помирилась еще до свадьбы Аннет. Он все жаловался на новые высокие налоги, и я добыла ему разрешение на беспошлинную торговлю на ярмарке в Виле. Гийом теперь служил в королевской гвардии и был женат на фрейлине королевы, с непривычным для нас именем Люцина, родом из хорошей чернопантерской фамилии. Подросли младшие сестры, Мари и Кристин, выросли дочери Жанны, моей старшей сестры, всех их надо было наряжать, выдавать замуж. Благо с королевой к нам прибыло много чернопантерских рыцарей и пажей. Сыграли еще четыре свадьбы.

Впрочем, семейные заботы никогда не кончались. Моей многочисленной родне постоянно было что-нибудь нужно, но, к счастью, в большинстве случаев мне достаточно было обратиться к О’Флаери, а не просить короля. Правда, потом, он, в свою очередь мог просить меня оказать ему услугу. Он все же стал канцлером, и даже поддержка королевы-матери не помогла Хуго де Монтиньяку удержаться на своей должности.

Семейные заботы, заботы по хозяйству, пиры и празднества в честь короля и, конечно, моя дочь. Вот так и прошли эти три с половиной года.

Король. Для меня он был не только королем, он был мужчиной, с которым я жила, от которого родила дочь. Он мог увлекаться кем-то время от времени, но всегда возвращался ко мне. Отчасти это было заслугой О’Флаери, но, в большей степени моей. Я знала, что есть немало женщин, не уступающих мне в красоте, но знала и то, что мои темные глаза в сочетании со светлыми косами, впечатляли многих мужчин. И уж точно не оставляли равнодушным короля.

Я никогда не устраивала ему скандалов, не заставляла чувствовать себя неуютно, памятуя о том, что рассказывали о его первой жене. Андуэн даже как-то признался, что в припадке ярости она кидалась на короля с кинжалом. Неудивительно, что он предпочитал женщин, более тихих в выражении своих чувств. Сам король, правда, никогда не говорил о своей жизни ни с первой, ни со второй королевой. А я не стремилась спрашивать.

Вместо этого я придумывала новые развлечения, игры, танцы. И уж тут-то я не стеснялась громко выражать свои чувства. Королю это нравилось. Пожалуй, поэтому я и была нужна ему, по этой причине больше чем по какой-либо другой, он возвращался ко мне снова и снова. Со мной он забывал все тяготы, и бремя власти не так давило ему плечи.

А я… Если бы мне дано было выбирать, из всех мужчин, с которыми мне доводилось встречаться в жизни, я бы выбрала Антонио. Но я не тешила себя иллюзиями. Между нами стояли не только две искренне любящие его женщины — жена и любовница, но и его собственные чувства. В его жизни была любовь, единственная, кроме которой, по большому счету, ему никто был не нужен. Такая, какой я мечтала бы быть для него. Но для Антонио ею была герцогиня де Круа. А у меня были прекрасный дом, чудесная дочь, большая семья. И я умела ценить то, что у меня есть.

А потом, осенью, случилось то, что случилось. Жак с Антонио заехали ко мне по дороге на западное побережье, как они делали иногда, когда знали, что король в столице. Заехали, как обычно ненадолго, Жак любил возиться с Жанной, и всегда привозил ей подарки. Они уехали из АльмЭлиса утром, а к обеду приехал король. Я встретила его и его свиту, усадила за стол. После обеда Жанна прибежала поиграть с ним. Он потрепал ее за щеку и велел играть с собачкой.

— Кто у тебя был сегодня? — спросил король.

— Брат заезжал.

— Он был не один. Твой брат, что, якшается с бунтовщиками?

— Это всего лишь шурин моего брата, и ревновать тут ни к чему, — рассмеялась я, обращая наш разговор в шутку.

Так значит шурин твоего брата… — задумчиво повторил он, но я не придала этому значения.

Месяц спустя в АльмЭлисе появился отряд королевской стражи. На дорогах неспокойно, король велел удвоить охрану, сказал их командир. Они поселились в подвале и только и делали, что начищали оружие. Во всяком случае, тогда мне так казалось.