Принцесса (СИ) - Степанова Мария Игоревна

В дверь стукнули один раз.

— Юлия Вячеславовна, можно? — Денис вошел, держа в руках куртку, — я на сегодня закончил.

— Да? — Юлька глянула на наручные часы, — боже мой, уже почти восемь! Я даже не заметила! Ну хорошо, сейчас я оденусь, подождите пожалуйста.

Она встала из-за стола, подошла к шкафу, достала пальто. Денис бросил куртку на диван, подошел сзади, перехватил пальто и помог надеть. Юлька благодарно улыбнулась, застегнула пуговицы, намотала на шею широкий шарф, стянула волосы резинкой и надела шапочку. Щелкнув выключателем вышла в приемную.

— Ну Алла Петровна, — умоляюще протянула она, — сколько раз вам говорила, кончился рабочий день — идите домой! Не надо меня ждать!

— Ну как же, Юлия Вячеславовна, — парировала старушка, — а вдруг вам что-то понадобится, а меня нет!

Юлька беспомощно взмахнула рукой. Эту упрямую женщину не переубедить.

Втроем они вышли на крыльцо. Алла Петровна открыла зонт, Юлька тоже, Денис натянул капюшон.

— Ну и погода, — проворчал он.

— Нормальная осенняя, — ответила Юлька, — идите под зонт, тут всем места хватит.

Денис перехватил ручку зонта, поднял повыше, Юлька подхватила его под локоть, и, попрощавшись с Аллой Петровной, они направились в сторону светящихся теплым светом Юлькиных окон.

— Вы — трудоголик? — с усмешкой спросил молодой человек.

— Да нет, — горячо возразила Юлька, потом подумала и исправилась, — наверное. Не знаю. Я люблю свою работу.

— А как же муж? — спросил Денис и покосился на ее правую руку.

— Муж… — она помолчала, — … он… в командировке в общем… Длительной.

— Вахтовик?

— Можно и так сказать.

Юлька жила совсем рядом, но даже на этом промежутке они умудрились встретить любопытствующие взгляды соседей. Ну что ж, завтра узнаем что-то новое про себя. В окнах горел свет — Нина и Лера были дома. Лерка выбежала на топот ног в сенях и удивленно затормозила в коридорчике, увидев чужого человека. Но быстро пришла в себя и заголосила, повернувшись в сторону кухни:

— Нина! Мама с мужиком пришла!

Юльку бросило в жар от бестактности собственного ребенка, но Денис только хмыкнул и повернулся к Юльке, чтобы помочь снять пальто. Лера стояла и наблюдала, покусывая заусенец. На крик, вытирая руки кухонным полотенцем, вышла удивленная Нина. Юлька вздохнула и представила гостя:

— Знакомьтесь, это Денис, наш системный администратор, настраивает в школе компьютеры. А это Нина, моя… сестра мужа. А это, — она указала на Леру, — Лера, моя невоспитанная дочь.

Денис протянул руку, Нина, замешкавшись, ответила на рукопожатие. Потом он так же поздоровался с Лерой, и та, как ни странно, довольно чопорно подала незнакомцу кончики пальцев.

— Очень приятно, — произнесли они хором, и Лера хихикнула.

— Проходите, — Юлька начала проталкивать мужчину в сторону комнаты, — сейчас будем ужинать.

За ужином все перезнакомились ближе. Денис оказался разговорчивым и с хорошим аппетитом. Он нахваливал Нинину стряпню, отчего Нина смущалась и краснела. Еще он травил байки, от которых хихикали все, в общем, ужин прошел весело. Лерка быстро адаптировалась, называла Дениса на "ты" и под конец притащила свой ноутбук, чтобы молодой человек посмотрел состояние ее техники. Денис уже было уткнулся в монитор, но Юлька категорически запретила Денису работать, а Лерке приставать.

— Время уже позднее, всем пора спать, — тихо, но настойчиво произнесла она, пристально глядя на дочь.

Лерка надулась и ушла громко топая пятками и прижимая ноутбук к животу.

— Я постелю вам на кухне, — произнесла она, — там очень удобный диванчик.

Гость был согласен на все. Юлька выдала ему широкое пушистое махровое полотенце, и с крыльца указала в сторону баньки, стоявшей в конце огорода. Нина позаботилась, слегка протопила ее, чтобы гости могли помыться перед сном. Гаврила был очень сердит, что его заперли в будке, и хрипло взлаивал на незнакомца. Денис, слыша предупреждение в голосе собаки, старался держаться от будки подальше. Вернулся из бани он довольный, порозовевший, распаренный.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Боже, какое счастье! — произнес он блаженно, откидываясь на спинку дивана. Нина протянула большую кружку в красный горох, наполненную домашним вишневым компотом.

— Спасибо, — выдохнул гость и с наслаждением начал пить.

Он бы еще долго благодарил, но Юлька принесла постельное белье, быстро раскланялась, и закрыла дверь кухни.

— Мам, — пискнула из-под одеяла Лера, — а если я пить захочу ночью?..

— Раньше надо было думать, — пробормотала Юлька, наклоняясь и целуя дочь, — терпи до утра.

Условия были таковы, что с Ниной пришлось делить кровать. Комнат было всего две, да им больше и не надо было. Обычно Нина спала на диване, теперь же она устроилась с другой стороны широкой кровати. Эту кровать Юлька купила, когда решила переезжать от свекрови. Тогда они спали с Лерой вместе, и очень были довольны шириной спального места. Теперь дочка ночевала в своей комнате, а Юлька наслаждалась кроватью одна.

— Вечно ты все берешь на себя, — прошептала Нина, — что, некуда было его пристроить?

— Михал Михалыч предложил в приемной его поселить, — так же шепотом ответила Юлька.

— Хорошо что не в больнице, — хихикнула Нина, и Юлька тоже тихо засмеялась.

Случай, когда гостей поселили в маленькой больничке, уже года три смешил всех, кто об этом знал. Тогда был день села, и председатель расщедрился, пригласив артистов из городской филармонии. Договор был таков, что артисты споют, спляшут, и поедут восвояси. Но жизнь подкинула сюрприз, и автобус, на котором приехали люди искусства, вдруг отказался ехать. Надо было что-то делать, своего транспорта в райцентре не оказалось, пришлось артистам оставаться на ночлег. А так как гостиницы, даже самой маломальской, не было, председатель распорядился раздать больных, которые не при смерти, по домам, а койко-места предоставить обалдевшим от такого горячего приема артистам. Спасло ситуацию только то, что трудности быта были скрашены немереным количеством спиртного. На утро выяснилось, что это даже очень хорошо, что ночевали в больнице: солиста и двоих из подтанцовки, прежде чем отправлять домой, пришлось прокапывать физраствором и глюкозой после обильных возлияний.

Юлька и Нина смеялись, закрывая рты ладошками, пока Лерка не подала голос.

— Мне вообще-то завтра к первому уроку, — недовольно пробурчала она издалека, — хорош уже ржать! Как дети, честное слово!

Замолчали как по команде.

— Сегодня деньги пришли, — прошептала Юлька.

Нина молчала.

— Из Питера…

— В прошлый раз откуда были?

— Из Москвы…

— Мама тоже на почту ходила, — Нина повернулась к Юльке, — весь день ходит сама не своя.

— Нина, я хочу снова попробовать его разыскать.

— Не представляю, как это возможно, если ты знаешь только город, откуда приходят деньги.

— Ты так говоришь, будто тебе не интересна судьба брата! — Юльке вдруг стало обидно, что Нина настолько равнодушна к ее идее найти Сергея.

— Мне очень интересна его судьба, — Нина протянула руку под одеялом и погладила Юльку по руке, — но мне правда кажется, что если бы он хотел вернуться, он бы давно вернулся, или дал о себе знать, или хотя бы написал. Хотя бы матери!

— Он писал! — Юльке хотелось защищать Сергея.

— Когда?! Когда в армии был?! А потом, когда вернулся, ни одного письма!

Юлька замолчала. Все, что говорила Нина было правдой. Вспоминать время, когда она, беременная и несчастная, металась по квартире, надеялась, что он приедет, не хотелось. Ей казалось, что она сойдет с ума. Мама чуть не силой потащила ее в поликлинику, где перепуганная врачиха тут же уложила ее в стационар и запретила даже вставать, не то что ходить. Две недели ей кололи уколы и заставляли пить таблетки. В суете больничной жизни она отвлеклась, и однажды вдруг поняла, что живот резко покруглел, а бесконечная тошнота закончилась. Она перешла во второй триместр.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})