Мир-Кольцо. Строители Мира-Кольца (сборник) - Ларри Нивен

– Нет.

– Я был молод. Потратил два дня, убеждая себя, что достоин Паулы Черенковой. И мне это удалось. А потом она позвонила и отменила поездку – даже не помню почему. У нее нашелся какой-то предлог. В ту неделю я пару раз приглашал ее на ужин, но ничего не произошло. Я пытался заставить себя не давить на нее – а она, вероятно, даже не догадывалась, как мне было тяжело. Меня бросало то вверх, то вниз, словно мячик на резинке. А потом она опустила шлагбаум. Я ей нравился, и нам хорошо было вместе. Мы могли быть лучшими друзьями. Но я оказался не в ее вкусе, хотя думал, что мы любим друг друга. Возможно, она тоже так считала… где-то с неделю. Нет, она не была жестока – просто не осознавала, что происходит.

– Но что значит «сердечная травма»?

Он посмотрел в серебристые глаза Тилы Браун. Ее безучастный взгляд говорил о том, что она не поняла ни слова.

Луис имел дело с инопланетянами. Следуя инстинкту или знаниям, он научился чувствовать, когда некое понятие являлось слишком чуждым, невозможным для их восприятия или использования в общении. И сейчас он столкнулся с тем же фундаментальным пробелом в переводе.

Какая же чудовищная бездна разделяла Луиса Ву и двадцатилетнюю девушку! Неужели он и в самом деле радикально состарился? И если так – оставался ли он все еще человеком?

Тила бесстрастно смотрела на него, ожидая пояснений.

– Невмирс! – выругался Луис, поднимаясь на ноги, и комочки земли медленно скатились с подола его халата.

Кукольник Несс рассуждал на темы этики. Прервав себя (почти в буквальном смысле – он вещал обоими ртами, к удовольствию слушателей), он ответил на вопрос Луиса. Нет, от агентов никаких сообщений пока не поступало.

Говорящий-с-Животными, окруженный не меньшим количеством поклонников, растянулся на траве подобно большому оранжевому холму. Две женщины чесали его за ушами. Странные уши кзина, способные разворачиваться, словно розовые китайские веера, или плотно прижиматься к голове, были широко расставлены, и Луис разглядел вытатуированный на каждом из них узор.

– Ну как? – крикнул он. – Умно я придумал?

– Угуррр, – даже не пошевелившись, промурлыкал Говорящий.

Луис неслышно рассмеялся. Кзин, конечно, грозный зверь, но кто станет бояться кзина, который позволяет чесать себе за ушами? Гости Луиса чувствовали себя непринужденно, и столь же раскованно держался Говорящий. Любому созданию крупнее полевой мыши нравится, когда его нежно гладят.

– Они сменяют друг друга, – проурчал кзин. – К самке, которая меня чешет, подходит самец и намекает, что неплохо бы уделить такое же внимание и ему, после чего они вместе удаляются, а ее место занимает новая самка. Как же это, должно быть, интересно – принадлежать к расе, где разумны оба пола!

– Порой это приводит к чудовищным сложностям.

– Правда?

Девушка у левого плеча кзина, с разукрашенной звездами и галактиками черной кожей и белыми, как хвост кометы, волосами, подняла взгляд.

– Тила, иди сюда вместо меня, – весело прощебетала она. – Что-то я проголодалась.

Спутница Луиса послушно присела возле громадной оранжевой головы.

– Тила Браун, познакомься – Говорящий-с-Животными, – сказал Луис. – Надеюсь, вы оба…

Неподалеку послышалась нестройная музыкальная трель.

– …понравитесь друг другу. Что там такое? А, это ты, Несс. Что?..

Из глоток кукольника раздавались поразительные звуки. Несс грубо втиснулся между Луисом и девушкой.

– Тила Яндрова Браун, идентификационный номер IKLUGGTYN?

– Да, меня так зовут, – удивленно, но без тени страха ответила та. – Номера я не помню. В чем проблема?

– Мы уже почти неделю разыскиваем тебя по всей Земле, и вдруг я нахожу тебя на сборище, где оказался лишь случайно! Придется мне серьезно потолковать со своими агентами.

– О нет, – тихо произнес Луис.

Тила неловко поднялась:

– Я ни от кого не скрывалась, ни от тебя, ни от каких-либо других инопланетян. Так в чем проблема?

– Погодите! – Луис шагнул между кукольником и девушкой. – Несс, Тила Браун совершенно не подходит на роль исследователя. Выбери кого-нибудь другого.

– Но послушай…

– Одну минуту, – поднялся и встрял кзин. – Луис, пусть травоядный сам подбирает членов своей команды.

– Да ты только посмотри на нее!

– Посмотри на себя, Луис. Меньше двух метров ростом, чрезмерно стройный даже для человека. Ты что, не исследователь? Или Несс?

– Невмирс! Что все это значит? – требовательно спросила Тила.

– Луис, – поспешно сказал Несс, – давай вернемся в твой кабинет. Тила Браун, у нас есть к тебе предложение. Ты не обязана его принимать, даже выслушивать, но оно может тебя заинтересовать.

Спор продолжился в кабинете Луиса.

– Она соответствует моим требованиям, – настаивал Несс. – Мы должны оценить ее как вариант.

– Не единственная же она на Земле!

– Нет, Луис. Вовсе нет. Но мы не сумели связаться ни с кем из остальных кандидатов.

– Эй, в качестве кого меня тут обсуждают?

Кукольник начал объяснять. В процессе беседы оказалось, что Тила Браун нисколько не интересуется космическими полетами, никогда не бывала дальше Луны и не имеет ни малейшего желания отправляться за пределы Известного космоса. Не возбудил ее любопытства и квантовый гиперпривод второго рода.

Почувствовав, что девушка окончательно сбита с толку, Луис вновь счел нужным вмешаться:

– Несс, ну и по каким критериям нам подходит Тила?

– Мои агенты искали потомков тех, кто выиграл в Лотерею рождений.

– Сдаюсь. Ты и впрямь сумасшедший.

– Нет, Луис. Приказ получен от самого Замыкающего, того, кто возглавляет нас всех. Его здравомыслие не подлежит сомнению. Позволь мне внести ясность.

Для людей контроль над рождаемостью давно не представлял никаких сложностей. Под кожу на предплечье пациента вживлялся крошечный кристалл, которому требовался год, чтобы полностью раствориться, и в течение этого года пациент не мог зачать ребенка. В прошлые века для того же самого использовались куда более неуклюжие методы.

Примерно к середине двадцать первого века население Земли стабилизировалось на восемнадцати миллиардах. Комиссия по рождаемости, специальное подразделение ООН, приняла и проводила в жизнь соответствующие законы, которые не менялись в течение пятисот с лишним лет: пара могла завести не более двоих детей, причем Комиссия решала, кто станет родителем и сколько раз. Она могла дать одной паре право на дополнительных детей и лишить другую права на детей вообще, на основе желательных или нежелательных генов.

– Невероятно, – ахнул кзин.

– Почему? Для восемнадцати миллиардов человек, оказавшихся в ловушке примитивных технологий, на Земле стало чересчур тесно.

– Если бы Патриархия попыталась провести подобный закон для кзинов, мы бы истребили ее подчистую за подобную дерзость, – сказал Говорящий-с-Животными.

Но люди не были кзинами. В течение полутысячи лет закон безотказно работал, а затем, двести лет назад, пошли слухи о злоупотреблениях в Комиссии по рождаемости. Случившийся в итоге скандал привел к радикальным изменениям в законодательстве.

Каждый человек теперь имел право один раз стать родителем, независимо от состояния своих генов. В дополнение он мог автоматически получить разрешение на второго и третьего ребенка, если тесты показывали его высокий интеллект или он обладал полезными физическими способностями вроде транса Плато или абсолютного чувства направления, а также при наличии генов, позволяющих продолжить спок существования, например телепатии, естественного долголетия или идеальных зубов.

Право на ребенка можно было купить за миллион звезд – почему бы и нет? Умение делать деньги считалось испытанным и проверенным фактором успешного выживания. К тому же таким образом пресекались любые попытки подкупа.

Тот, кто еще не использовал свое право на первенца, мог сразиться на арене. Победитель получал права на второго и третьего ребенка, а проигравший терял право на первого и собственную жизнь. Все по-честному.

– Я видел подобные сражения в ваших развлекательных шоу, – сказал Говорящий. – Мне казалось, они дерутся ради забавы.

– Нет, все серьезно, – ответил Луис, и Тила хихикнула.

– А лотереи?

– Сейчас будет и о них, – кивнул Несс. – Даже при наличии биозамедлителя, предотвращающего старение, каждый год на Земле умирает больше людей, чем рождается…

Ежегодно Комиссия суммировала количество смертей и эмиграций, затем вычитала из него количество рождений и иммиграций – получалось число дополнительных прав на рождение, которые и разыгрывались в новогодней лотерее.

Участвовал в ней любой желающий. Тем, кому повезло, можно было иметь десять или двадцать детей – если, конечно, считать это везением. Даже осужденных преступников не исключали из Лотереи рождений.

– У меня самого было четверо детей, – сказал Луис Ву. – Один – благодаря лотерее. Ты бы мог познакомиться с троими из них, если бы прибыл сюда на двенадцать часов раньше.