Ракетчик - Константин Козлов

— Саня, я в командировку еду. Утром ключ занесу. Ладно?

— Куда? — отозвался капитан Зайцев.

— На Пульман, на приемку. Я холодильник не буду выключать.

— С тебя пузырь. И пока тебя не будет, я компьютер гоняю сколько влезет. Идет?

— Гоняй, — согласился Давыдов, не отреагировав на первую просьбу.

— А пузырь?

— Крохобор.

— Зажал, так и, скажи. Ладно, заноси. Надолго едешь?

— На неделю.

— Всем привет на трех семерках.

— Яволь, герр гауптман.

Договорившись с соседом, Давыдов набрал номер дежурного телефониста и заказал межгород. Позвонил своим, сообщил о командировке, пообещал побыстрей управиться и присоединиться к ним, как и планировалось. После разговора с родней настало время позаботиться о том, как добраться на аэродром. К самолету Давыдов должен был поспеть к девяти, иначе придется пилить двое суток на поезде. Тратить столько времени даром капитан не собирался. Давыдов вспомнил о «дежурном звене». Прозвище «дежурное звено» с подачи Давыдова получил рядовой Алексеев, который отслужил на узле срочную водителем и остался служить по контракту. По случаю поступления внука на «сверхурочную» дед Алексеева подарил любимому чаду «Москвич-412»…

Однажды в конце рабочего дня, звеня многочисленными наградами, старый вояка появился в канцелярии узла в сопровождении батальонного замполита. Представившись, старик вызвал пред ясны очи внука и потребовал у него отчитаться о службе в присутствии отцов-командиров. Оставшись довольным подвигами внука, ветеран отправил недоросля служить, а сам выложил на стол гостинцы: копченую рыбу, помидоры, ароматнейшие груши, домашний сыр и прочие вкусности. Главную часть угощения составляла большая, оплетенная ивовыми прутьями бутыль домашней сливянки. Отведав этой божьей, слезы, Давыдов и Оладьин немедленно впали в прострацию и выбыли из игры, а Мурко, оставшись единственным участником застолья, способным составить старику компанию, начал с тоской вспоминать родную станицу. Дед гостил два дня. Более активного ветерана Давыдов не встречал. Алексеев-старший вникал во все тонкости службы внука. На ночлег он пожелал остановиться в казарме, наотрез отказавшись от комнаты в общежитии. Он даже выступил перед личным составом с рассказом о том, как в войну служил в полковой разведке. Перед отъездом дед вручил Алексееву ключи и доверенность на машину, велел начальству «доглядеть за оболтусом, а в случае чего потчевать его хворостиной».

Впоследствии Давыдов разрешил Алексееву использовать сэкономленный в подразделении бензин при условии, что в случае необходимости персонал узла связи сможет располагать его машиной. «Дежурное звено» стояло на площадке автотехники узла связи под охраной, патрульного, поэтому Алексееву не приходилось тратиться на гараж и опасаться набегов аборигенов-автолюбителей. Давыдов «завел будильник» — позвонил дежурному телефонисту и велел разбудить себя и водителя в шесть тридцать — и с чувством исполненного долга лег спать.

Утром телефонист позвонил капитану и сообщил, что до Алексеева дозвониться не может. Чертыхнувшись, Давыдов велел продолжать дозваниваться, умылся, позавтракал, занес ключи Зайцеву и отправился к соседней казарме.

На первом этаже размещались склады и помещения, оборудованные для жилья контрактников, Как водится, начальство набрало на службу людей, даже не удосужившись прикинуть, где их разместить. Расквартированием «военных профессионалов» занимались командиры подразделений, в которых им предстояло служить. Давыдов решил эту проблему, расселив своих подопечных в помещениях складов.

На втором этаже казармы расположилась канцелярия узла и кабинет его начальника. Когда Анатолий подошел к подъезду, оттуда выпорхнула очередная пассия Алексеева. Девица смущенно бросила: «Здрасьте» — и поспешно ретировалась. Следом за ней появился и сам Витек Алексеев.

— Ей сколько лет? — поинтересовался капитан.

— Через месяц восемнадцать, — ответил Виктор. — Я уже завожу, товарищ капитан, одна минута — и едем.

— Ты мне зубы не заговаривай. Смотри мне. Влетишь — убью. Мне только растлителя малолетних на узле не хватает.

— Не беспокойтесь, мы решили до свадьбы ждать.

— Уже поверил. Сейчас расплачусь от умления. Ты хоть ночью спал? А то довезешь меня до первой канавы.

— Обижаете, все будет о'кей. Подождите минуточку, я за машиной сбегаю.

Давыдов присел на свой чемоданчик. Утро было уж больно хорошим. Минут десять капитан наслаждался природой и покоем. Вскоре послышалось урчание мотора, и у крыльца тихо притормозил «Москвич». Давыдов плюхнулся на сиденье и, исповедуя армейский принцип «лучше переспать, чем недоесть», через пять минут уже добросовестно спал. Спустя полтора часа Алексеев тряс Давыдова за плечо:

— Товарищ капитан, приехали.

Давыдов продрал глаза. Машина стояла у ворот КПП. Влево и вправо тянулся дощатый забор. Окрестности оглашал рев самолетных двигателей. Анатолий направился к дневальному, подметавшему прилегающую к его будке территорию. Заметив офицера, тот оставил веник, довольно сносно отдал честь и представился.

— Земляк, у вас тут комкоровский борт не сидит? — спросил Давыдов.

— Откуда я знаю? — отреагировал сын Средней Азии. — Документы, пожалуйста. — Сличив фотографию в удостоверении с давыдовской физиономией, страж ворот смягчился: — Диспетчеру позвоните, у него все узнаете.

Бдительный цербер подвинул капитану полевой телефон. На том конце провода отозвались лишь после того, как Давыдов три раза покрутил ручку индуктора. Борт оказался на месте.

— Дуй на третью стоянку, там его и найдешь.

Узнав, в каком направлении дуть, Давыдов простился с Алексеевым, велев тому доложить Баянову, что шеф доставлен на аэродром, и исправился к калитке. Самолет капитан нашел без труда. Двухвинтовой транспортник был окрашен в цвета полярной авиации. Около машины сновали люди.

— Привет, мужики. Кто тут у вас левый летчик? — поинтересовался Давыдов.

— Я за него, — отозвался один. — Чего тебе?

— Да мне с вами в Североморск лететь.

— Не выйдет.

— Почему не выйдет, наши всё согласовали с вашим начальством.

Давыдов знал летные законы. Просто так брать кого-то на борт неинтересно, сначала надо повыпендриваться. Глядишь, чего с пассажира и обломится. «А вот фиг вам! — подумал капитан. — И так возьмете как миленькие».

— Поломались, не летим. Вишь — ковыряемся.

— Надолго?

— А хрен его знает. Будут запчасти — будет ремонт. Так что кукуем, брат.

Настроение у Давыдова начало портиться. По всему выходило, что влип он крепко. Перемена настроения, видимо, отразилась на лице, и летчик сочувствующе посоветовал:

— Да ты сходи на старт. Узнай, может, туда еще кто летит.

Диспетчер завтракал. Вникать в проблемы Давыдова он не торопился.

— Да, была от ваших заявочка на девять, только у них поломка вышла.

— Ну и что мне делать, поездом ехать? Как я от вас до вокзала доберусь? — Давыдов был в отчаянии. Алексеева отпустил — теперь до города фиг доедешь. Машину в чужой части никто не даст. А ловить попутку не улыбалось, с водилой же расплачиваться придется, причем исключительно за свой счет. И черта лысого потом эти расходы компенсируют. Это вам не север, где за компанию можно ехать хоть пятьсот километров.

— Можно, конечно, и поездом. — Диспетчер тщательно пережевывал бутерброд. — Но торопиться не надо… Нам что важно? Важно доставить хорошего человека по назначению. Погоди. Тут еще ВВС и флот сидят, позвоню, соседям, может, у них что есть.

Диспетчер минут десять говорил с каким-то Василием. От нечего делать Анатолий подошел к дальней стене комнаты и начал изучать схему эвакуации воздушных судов из-под удара противника. Сначала звонивший выяснял «насчет одолжить зарядку для аккумулятора», потом делился планами на субботу. Диспетчер все разговаривал и разговаривал, время шло, но под конец переговоров он все-таки начал выяснять о заявках на полеты от других ведомств. В конце концов Давыдову было сказано:

— Давай на седьмую стоянку, там у рулежки мурманский борт грузится, командир как раз погоду получает. Тебе с ними по пути. Согласились взять. Так что как раз успеешь.

— Ну спасибо, друг… Ты меня прям спас.

— Да ладно тебе, не велика помощь. Будь. — И диспетчер продолжил завтрак.

Погрузка шла полным ходом. Народ затаскивал выгруженные с трех машин тюки и ящики в чрево самолета. Пожилой техник поторапливал солдат. Давыдов дождался командира самолета и доложил о своем прибытии. Бодрый мужик в летной куртке и морской фуражке кивнул и протянул руку:

— Размещайся, где сможешь. Нас тут завалили под завязку, так что поедешь на ящиках.

Анатолий осторожно поднялся по рампе и нашел себе место ближе к хвосту самолета. Какие-то бойцы с артиллерийскими эмблемами носили зеленоватые ящики и продолговатые коробки. Бойцами командовали коротышка подполковник и майор, явно с хорошего перепоя. Майор поначалу пытался давать ценные указания, но потом сдался, уселся у штурманской кабины и задремал. Давыдов усмехнулся: «Клиент созрел». Кроме пушкарей грузился какой-то тыловик. Два матроса резво таскали тюки с зимним меховым имуществом и обувью. Тыловик недремлющим оком следил за своими орлами, чтобы ни один драгоценный тюк не пропал.