Три вдовы из Гонконга - де Вилье Жерар

– Вы думаете, этого парня можно принимать всерьез? – осторожно спросил Малко.

Рийян скривил маленький рот в беззвучной усмешке:

– Такие типы, как он, попадаются мне раз по двадцать в месяц. Когда я только приехал сюда, мне было очень занятно опрашивать всех беженцев, прибывающих из коммунистического Китая. За несколько долларов они рассказывали все, что угодно. Впрочем, здесь все говорят обо всем: о «красных» шпионах, об агентах Тайбэя, о японцах... Единственной абсолютно верной информацией, которую я за последний месяц мог передать в «контору», было донесение о том, что сезон дождей наступит в этом году позже, чем обычно. Так что от всей души желаю вам иметь удовольствие...

– А что же англичане?

– Чертовы ублюдки... Они уже совсем «покраснели». Хуже, чем косоглазые! Ничтожества!

Тень королевы Виктории промелькнула между двумя мужчинами. Малко знал, что некоторые сотрудники ЦРУ и далеко не самые низкопоставленные, рассматривают Интеллидженс Сервис как службу, полностью разложенную коммунистами. Злые языки поговаривали даже, что королева Елизавета расписывалась в платежных ведомостях КГБ...

Что же касается ЦРУ, то в Гонконге работа для его сотрудников была не из легких.

Пятнадцатиэтажное здание американского консульства, выстроенное в форме буквы "Г", возвышалось над Гарден-роуд, что в двух шагах от «Хилтона». Крыша консульства изобиловала антеннами как многосемейные дома в пригородах: это был самый крупный прослушивающий центр в Юго-Восточной Азии. Двадцать четыре часа в сутки американские китаеведы фиксировали все, что извергало коммунистическое радио на трех основных китайских диалектах. Комплекс прослушивания работал на трех компьютерах, расположенных на пятом и шестом этажах. Каждое утро ЦРУ отправляло подготовленную секретную информацию в Вашингтон и по доброте сердечной позволяло шефу британской разведывательной службы пользоваться ею. Последний, рассеянно просмотрев эти сведения, полученные ценой золота, выбрасывал их в корзину для бумаг.

Китаеведы, отупевшие от коммунистической пропаганды, дисциплинированно переходили из столовой в свои кабинеты прослушивания, никому не причиняя хлопот. Таким образом, англичане относились вполне терпимо к американским синолог гам, в то же время устраивая безжалостную охоту на всякого, кто походил на «темного» агента.

– Звоните мне только в самом крайнем случае, – предупредил Рийян. – У меня есть офис в «Электронике оф Калифорния» в Сан По Конг, это сразу же за аэропортом Каи Так. Номер телефона найдете в справочнике. Мы контролируем «контору». Я вас не знаю. Если они вышвырнут вас с острова, то это поможет мне избавиться от нытья подонка Уайткоума...

Паром уже приближался к пристани, за которой виднелся отель «Мандарин». Через несколько минут американцы вновь прибудут в Гонконг.

– Кто такой Уайткоум? – спросил Малко.

Сверхэмоциональный ответ Рийяна не поддавался воспроизведению. Высказав все, что он думал о Уайткоуме, Рийян заключил:

– К тому же он шеф британской службы безопасности... Надеюсь, вам не придется встретиться с ним.

– А что с «Карал Си»? – робко спросил Малко.

– Все в порядке, – резко бросил Дик. – Они не станут нападать на него, вооружившись рогатками. Разве что попытаются зарезать нескольких парней уже на суше. Будем присматривать. Ну а сейчас вам пора идти. Салют.

Рийян встал первым. Отойдя на метр от Малко, он громко и насмешливо крикнул:

– Позвоните мне, если парень даст вам адрес хорошего борделя в Тайбэе... Я поеду туда на следующей неделе.

Широкая спина Рийяна скрылась в толпе. Малко не спеша сошел на берег и направился пешком в сторону «Хилтона». Как только принц остался один, он вытащил фотографию и внимательно всмотрелся в лицо Чанга – обычная китайская физиономия.

Малко пришлось лишь подняться по Уордлей-стрит до Векс-роуд, чтобы найти своего портного. Размышляя по дороге к нему, принц все больше укреплялся во мнении, что «Макс» еще не совсем отрегулирован. Дик оказался крепким парнем, хорошо знающим свое дело. Фотография, которую он передал Малко, была вполне на уровне, и принцу оставалось лишь отправиться через два часа в аэропорт Каи Так и встретить там почтенного Ченг Чанга. Таким образом, пребывание Малко в Гонконге обещало быть не слишком продолжительным...

Закройщик мужских костюмов Майо Вунг знал не более десятка английских слов и во что бы то ни стало хотел сделать Малко итальянскую выкройку его костюмов, что китаец считал высшей степенью элегантности. Вот уже полчаса, как длился этот диалог «глухонемых».

– Очень хорошо, сэр, – бесконечно твердил китаец, показывая Малко пиджак с округлыми линиями.

Малко уже собирался уступить, как вдруг поймал насмешливый взгляд девочки-китаянки с длинными волосами, перетянутыми ленточкой. Девочка была одета в белую блузку и складчатую юбку цвета морской волны. В руках она держала тонкую пачку тетрадей. Сдержанно посмеиваясь, китаянка обменивалась короткими фразами с подружкой ее же возраста. По всей видимости их забавляло весьма затруднительное положение Малко.

– Не могли бы вы помочь мне, мадемуазель? Вы говорите по-английски? – спросил принц с очаровательной улыбкой.

Слегка смущенная китаянка молча кивнула. Она довольно хорошо знала язык, и вскоре разговор о костюмах принял совсем другой оборот. Обменявшись с закройщиком несколькими короткими китайскими фразами, смысл которых Малко, конечно же, не уловил, девушка заставила Майо Вунга отказаться от своего намерения сделать итальянскую выкройку туалетам принца.

Когда переговоры наконец подошли к концу, Малко горячо поблагодарил уже совсем смутившуюся переводчицу.

– Как вас зовут? – спросил он.

– По Йик, – по слогам произнесла китаянка, хлопая ресницами. Очарованная светлыми волосами и золотисто-карими глазами Малко, девочка не отрываясь смотрела на него, прерывая каждую фразу коротким смущенным смехом.

– Ну что ж! В благодарность за вашу помощь я хотел бы угостить вас мороженым в кафе «Хилтона», – предложил Малко.

Девочка отказалась от этого предложения с таким ужасом, будто Малко пообещал ей групповой секс с большим количеством участников. Однако после того, как принц опроверг все ее доводы, китаянка наконец призналась, что она была бы счастлива, если бы Малко помог ей с переводом на английский... Поскольку По Йик отказалась пойти в кафе, они договорились, что она зайдет в холл «Хилтона» – место, менее располагающее к сомнительному времяпровождению. Словно по волшебству, подружка По Йик тут же исчезла.

Ужасно смущаясь, опустив глаза, китаянка вошла в холл отеля. Внутренне посмеиваясь над ней, Малко вдруг заметил приколотую к белой блузке девочки маленькую красную звездочку.

– Вы коммунистка? – весело спросил он.

– Конечно!

Они устроились на мягком диванчике нефритового зала отеля, подальше от любопытных глаз. Едва только Малко произнес слово «коммунистка», на него посыпался целый град вопросов, заданных резким тоном.

– В вашей стране любят генерального секретаря Мао? Вы читали его произведения? В вашей стране можно увидеть его портреты?

К своему великому стыду Малко вынужден был признать, что не читал маленькую красную книжицу, написанную Мао.

– Но ведь вы же не капиталист? – с нотками ужаса и надежды в голосе спросила По Йик.

Малко поклялся, что он всего лишь бедный служащий, нещадно эксплуатируемый своим бесчеловечным начальником, что, впрочем, было почти правдой и несколько успокоило девушку.

– А ваша страна дружественна к нашей стране? – подозрительно спросила она.

На утвердительный ответ Малко и его заверения в том, что Австрия никогда не имела агрессивных намерений по отношению к Китаю, По Йик достала из сумочки ручку и быстро набросала на листочке несколько китайских иероглифов.

– Это стихотворение в честь желанных гостей из-за рубежа, – объяснила она.

Тронутый до глубины души, Малко поблагодарил ее, и они занялись переводом. Длинные черные волосы По Йик касались лица склонившегося над скучным текстом Малко и приятно щекотали ему ухо. По Йик была довольно высокой для китаянки девочкой с длинными ногами и крошечной грудью. Настоящая маленькая Лолита!