Год волка - Алексей Нужа

Еще немного погуляв, мы вернулись обратно в свое «жилище», которое оказалось большим трехэтажным строением, выполненным из серого камня. Я даже кажется, узнал окно своей комнаты на втором этаже. Мы прошли тем же путем через комнаты и кухню, на которой работа и суета, по всей видимости, не прекращалась никогда. Оказавшись в общей зале, Мари помогла мне подняться по лестнице, и мы вернулись в мою комнату. Я, уставший, но довольный, обессиленно плюхнулся в кресло и вытянул ноги. Левая нещадно ныла. Мари села на свой стульчик в углу комнаты и взялась за вышивку. Я следил за ее быстрыми пальчиками, так ловко управляющимися с иглой. Она что-то тихо напевала себе под нос. Под этот тихий напев, я не заметил, как уснул.

С этого дня я часто гулял во дворе. Вместе с Мари я пару раз посещал конюшни. Лошади поначалу неприязненно относились ко мне, но после того, как я пару раз угостил их куском хлеба, так предусмотрительно взятые с собой Мари, они стали более доверчивы. Некоторых даже мне удалось потрепать по холке. Особенно мне нравился один черный чистокровный жеребец. Конюший, по имени Старп, сказал, что он принадлежит лично коменданту крепости. Старп был седовласым мужчиной преклонного возраста и, по его словам, он чуть ли не всю жизнь посвятил лошадям. Он был угрюм и немногословен. Но если речь заходила об этих благородных животных, он мог с восхищением поведать истории из своей жизни. Жеребец по клички Понтий, бил копытами и рвал зубами узду, каждый раз как я пытался к нему приблизиться. Он был горд и независим. Словно из моих бредовых снов про черноволосую девушку и лошадей. Из моих снов, которые теперь мне больше не снились. Вообще. Старп лишь усмехался, при виде моих бессмысленных попыток наладить контакт с Понтием. Он сказал, что жеребец подпускает к себе лишь двух людей, коменданта Делага и, само собой, его Старпа. Конюший лично ухаживал за Понтием, не доверяя эту обязанность ни одному из прислуживающих на конюшнях. И, по всей видимости, очень гордился этим.

Еще я частенько наблюдал в сторонке за тем как тренировались солдаты. Обучал их командор Флайн – суровый низкорослый мужчина средних лет. Его большие черные усы гневно топорщились каждый раз, когда он отчитывал очередного неумеху. Голос его был груб и зычен. Я так ни разу с ним и не заговорил, лишь наблюдал в стороне. Флайн делал вид, что не замечает меня. Мари говорила, что командор участвовал в нескольких битвах на юге, а теперь будучи уже в отставке, тренировал солдат в крепости Старн. Если верить ее словам, то Флайн производил впечатление довольно порядочного человека.

После каждой прогулки, я вновь возвращался в свою комнату, кажущейся мне душной темницей. Но в один из таких дней, вернувшись туда, я обнаружил стоящею возле окна леди Габриэлу. Она резко обернулась, когда я, с помощью Мари, переступил порог комнаты.

– О, – воскликнула она, – уже нагулялись. Как ваше самочувствие?

– Довольно хорошо. Вашими стараниями, – вежливо ответил я, зная, что врач из Лаборы знает о моем самочувствие лучше меня самого.

– Замечательно. Я думаю, что вам уже пора выйти, так сказать, в свет.

– Разве я не выхожу…

– Ах, ну что вы, я не об этом, – Габриэла весело рассмеялась, ее смех, надо признать, звучал ненамного приятнее, чем ее голос. – Комендант Ганар собирается сегодня отужинать в общей зале в честь приезда почетных гостей: лорда Сатурлэя и военного наблюдателя барона Фолька. Вы тоже приглашены. Как, впрочем, и я, – она скромно улыбнулась.

– Я!? – я был немного удивлен.

– Ну да. Вы же в офицерском чине маглура1. Если судить по вашей пришедшей в негодность форме. В той, которой мы вас нашли. А офицерское звание маглур, насколько мне известно, получают исключительно люди аристократического происхождения. Вы также являетесь единственным выжившим при Вераторе. Что вызывает у коменданта, да и не только у него, нездоровый интерес к вашей персоне. Должна заметить, что не разделяю их взглядов. Но вам не помешает общение с людьми благородного круга. Это может пойти вам на пользу и даже помочь вернуть частичку памяти. Во всяком случае, я на это искренне надеюсь.

– Буду рад присутствовать. Но как же…

– Ни о чем не беспокойтесь, – перебила меня леди, словно прочитав мои мысли. – Всем необходимым вас обеспечат.

Леди Габриэла не солгала. Она распорядилась, чтобы мне принесли зеркало, бритву и чан с водой, а также чистую одежду. Воду в чане притащил вечно недовольный Карвер. Поставив чан на пол, он неприязненно покосился в мою сторону, а затем ушел. Несколько служек принесли большое зеркало и бритву. Я взглянул в заляпанное стекло зеркала. На меня смотрел черноволосый мужчина лет тридцати пяти. Густая темная борода обширно покрывало лицо. Побледневший рваный шрам спускался прямо из-под левого глаза к скуле, прячась в бороде. Я тихо вздохнул. Я и до этого видел свое лицо, но смутно и размыто, в чане с водой, который мне приносили по утрам, чтобы умыться. Теперь же я мог оглядеть себя более тщательно. Я намылил лицо и, взяв бритву, осторожно провел ее по щеке, обнажая бледную полосу кожи. Я продолжил, ополаскивая бритву в маленькой чаше с водой, предусмотрительно принесенной слугами. Кровь от малочисленных порезов, оставляемых бритвой, алыми каплями скапливалась на подбородке и падала в чашу. Закончив, я вытер лицо маленьким полотенцем, которое висело на одном из выступов рамы зеркала. Я еще раз взглянул в зеркало, таким, без бороды, я нравился себе больше. Шрам тянулся от левого глаза к самой скуле. Я скинул с себя рубаху и штаны. Широкий шрам тянулся наискось от правого предплечья через всю грудь к низу живота. Через все правое бедро к колену тоже тянулся шрам. О левой ноге и говорить не приходилось. Складывалось ощущение, что ниже колена у меня вырвали клок мяса, а потом пришили обратно. Выглядело это не очень приятно. Я повернулся спиной. Под левой лопаткой у меня зиял шрам отколотой раны. По всей видимости, рана не была глубокой, так как клинок не прошел насквозь. Да. Картина была печальной. Теперь я с точностью понимал, почему все считали мое выздоровление чудом, и делали ставки на мою смерть. Я со вздохом отошел от зеркала и не без труда залез в чан с водой, принесенный Карвером. Вода уже порядком остыла, но еще сохранила немного тепла. Я с удовольствием расслабился в воде, и даже моя левая нога стала ныть, как мне показалось, немного меньше. Я просидел в чане довольно долго, пока вода не стала совсем прохладной. Тогда я кряхтя вылез из чана и вытерся большим полотенцем. После чего нацепил свои старые вещи и уселся в кресло, вытянув вперед ноги. Через некоторое время в дверь постучали. Это оказались слуги, которые быстро убрали все следы моего купания. Через какое-то время пришла Мари. В руках у нее были грубые, но добротно сшитые холщовые штаны коричневого цвета, и белая рубаха с манжетами на рукавах. Она уложила все это на кровать, сказав, что это вещи присланы лично комендантом и мне они должны подойти, так как мы с комендантом одного телосложения. Я благодарно кивнул, на что Мари ответила застенчивой полуулыбкой. Затем поудобнее усевшись в кресле, расслабился и прикрыл глаза, решив немного отдохнуть до предстоящего ужина.

Я, по всей видимости, крепко задремал сидя в кресле. Проснулся я от того, что Мари тихонько теребила меня за руку. Я медленно разлепил глаза. За окном слышался лай дворовых собак. Смеркалось. Через ставни прорывался легкий ветерок, принося вечернюю прохладу.

– Вам предлагают спуститься в залу, – Мари зажгла свечу. – Переоденетесь и спускайтесь. Я вам помогу.

После чего Мари вышла за дверь, предоставив мне возможность облачиться в новую одежду. Я вздохнул и начал одеваться. Надо признать, это заняло у меня достаточно времени. Но все же у меня получилось. Я тихонько позвал Мари. Она безмолвно вошла. Также безмолвно взяв меня за руку, мы вышли в коридор и направились к лестнице. Она помогла мне спуститься вниз. После чего пожелав мне приятного ужина, ушла обратно наверх. На мой вопрос, не будет ли она присутствовать на ужине, Мари лишь смущенно опустила глаза и ничего не ответила. Я медленно направился к длинному столу, за которым находилось трое мужчин. Мой костыль слишком громко, как мне казалось, стучал по полу, что меня немало смущало. Седовласый мужчина, сидевший в изголовье стола, приподнялся, и приветливо улыбаясь, указал мне на предусмотрительно отодвинутый рядом с ним стул. Я улыбнулся в ответ и уселся на предоставленное мне место.

– Господа позвольте вам представить, не побоюсь этих громких слов, «героя Вератора» маглура… мм-м… – мужчина замялся, пожевал губами. – К сожалению имени, своего он не помнит в связи со своими травмами. Ну, вы сами понимаете. Прошу обращаться по званию. Если вы конечно не против.