По тонкому льду - Сара Адам

Вечер идёт своим чередом, мы беседуем с разными девушками, собравшимися в небольшую группу, стараясь избегать животрепещущей темы, но некоторым из них это удаётся с большим трудом.

– Ариела, это правда про твою помолвку? – нетерпеливо спрашивает дочь одного из приближённых людей Витале.

– Сегодня узнаем, – я безразлично пожимаю плечами, стараясь не смотреть никому из них в глаза.

– Так это неточно? – разочаровано спрашивает другая девушка, Матильда, если не ошибаюсь. Я была на немногих мероприятиях, поэтому пока точно не могу запомнить всех имена.

– Знаете, я слышала, как отец говорил, что тебя отдают во вражескую «семью», – шёпотом восклицает третья в то время, как остальные театрально ахают и прикрывают рты ладонями.

Мне кажется, точнее, я уверена, что поменялась в лице или побледнела. Что значит – отдают во вражескую «семью»?! Но Адам из Чикаго, с которым у нас дружеские отношения! Кстати, за весь вечер я не видела его ни разу… как можно естественнее оглядываюсь по сторонам в поисках мужчины.

– Отстаньте от Ариелы со своими сплетнями девочки! – с акцентом в голосе заступается бойкая Виктория, дочь русского мафиози. – Вы не видите, ей неприятно об этом говорить?

К счастью, Витале стучит ножом по своему бокалу, призывая всех гостей собраться в просторной гостиной для объявления новостей. Девушки мигом разворачиваются и быстрым шагом направляются к своим отцам. Я же не спешу этого делать, а войдя, останавливаюсь в паре шагов от арки позади собравшейся толпы. Приглушённый свет в помещении создаёт некую иллюзию таинственности.

Глава «Genovese Family» начинает свою речь, я не вслушиваюсь, потому что знаю, как сильно хозяин вечера любит оттягивать новость своими лирическими отступлениями. Боковым зрением вижу, что в помещение входят несколько человек. Еле заметно поворачиваю голову в бок и косым взглядом вижу, как несколько пар ног остаются у входа, а один из мужчин не спеша подходит, вставая недалеко от меня, но на требующемся для приличия расстоянии, чтобы люди не подумали о нас дурного.

Терпкий мужской парфюм доносится до меня. Я решаю не рисковать своей репутацией и хочу было отойти подальше, но знакомый колючий, опасно низкий голос предупреждает меня:

– Не дёргайся, – я замираю, поняв, кто находится рядом, медленно поднимаю голову, чтобы убедиться в своих догадках. Максимилиан Галанте собственной персоной, стоит около меня. Проигнорировав его слова, делаю ещё шаг, но его приказной тон заставляет меня снова остановиться. – Стой, я сказал!

Ошарашено смотрю на мужчину. Что он вообще себе позволяет?! Я закипаю от гнева, как чайник, сжимаю ладони в кулак, ногти больно впиваются в кожу. Отец предупреждал меня о поведении, но я не могу ничего с собой поделать и выпаливаю:

– Кто вы такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?! – шиплю, как змея, задрав свою голову, чтобы заглянуть в непроницаемые мужские глаза. – Будьте добры, отойдите от меня подальше, пока мой жених не увидел вас!

Я демонстративно вытягиваю шею и делаю вид, что действительно ищу кого-то в толпе собравшихся. Мне мерещится лёгкий смешок, но, когда я возвращаю свой уничтожающий взгляд на мерзавца, он снова полон серьёзности.

– Мне нравится твой дерзкий язычок, – окинув меня выразительным взглядом с головы до ног, довольно протягивает он, – в отличие от полуголого вида!

Меня накрывает волна возмущения, я краснею вся с головы до ног от его наглости и собственного стыда!

– Вы сами сказали, что удивлены тем, как в семье Лучано женщины свободно разговаривают с чужими мужчинами! – я делаю особый акцент, цитируя его слова. – Зачем тогда сами сейчас провоцируете меня на разговор?! – я стараюсь осматриваться вокруг, чтобы никто не заметил нашего общения.

– Со мной ты можешь всё! – сверкнув глазами, Максимилиан отворачивается, обращая всё своё внимание на говорящего Дженовезе.

– С какой это стати?! – меня бесит его самодовольное лицо! Мужчина стоит в уверенной позе, скрестив руки на груди, от чего рубашка на его бицепсах натягивается.

На поставленный вопрос он не отвечает, а только кивает в сторону Витале, чтобы я слушала его, и убирает руки в карман брюк. От этого действия, каждый мускул под его многострадальной белой рубашкой напрягается. Я отворачиваюсь, мысленно стряхнув наваждение и прислушиваюсь к речи:

– … важный шаг для Сиэтла и Лос-Анджелеса, некогда враждующих между собой. Долгие столетия наши предки проливали кровь друг друга, но сегодня наша война официально заканчивается! Две семьи «Genovese» и «Galante», два города объединяются ради общего блага и продолжения рода! – опять про этот Лос-Анджелес говорит! Да где же Адам? Бегаю глазами по помещению, может, он стоит где-то спереди, поэтому я его не вижу? Стоп, а причём тут фамилия этого Максимилиана? – Сегодня мы официально объявляем, что передаём нашу дочь Ариелу Лучано в надёжные руки Максимилиана Галанте! – торжественно заканчивает свою речь Витале.

По залу проходится лёгкое аханье, после чего пространство заполняется громкими аплодисментами. Что он несёт?! Я стою как вкопанная, смотря под ноги, не в силах даже шелохнуться. В голове набатом бьют слова Витале: «Сегодня мы официально объявляем, что отдаём нашу дочь Ариелу Лучано в надёжные руки Максимилиана Галанте!»

Может, мне это всё снится? Сейчас я проснусь и окажусь в своей комнате, а весь этот ужас – просто ночной кошмар! Они не могут меня отдать в Лос-Анджелес, нам же с детства с материнским молоком передавалась ненависть и вражда к клану LA!

Волна понимания катком проходится по мне: теперь понятно, почему Максимилиан был в нашем доме с Адамом… Понятно, почему разговаривает со мной в такой манере, понятно, почему предъявил мне претензии в доме! Я уже тогда принадлежала ему! Хочется упасть на пол и кричать, но я не могу позволить себе такой роскоши, не здесь, не при всех этих людях. Я думала, что для меня хуже новости о замужестве и быть не может, но как же сильно я ошибалась!

Меня мгновенно бросает в жар, я только что нахамила одному из самых опасных людей в мире… врагу нашей семьи и… моему будущему мужу…

– Идём, – вздрагиваю от неожиданности. Голос Максимилиана звучит совсем близко ко мне, намного ближе положенного. – Отомри, Ариела, – он нетерпеливо выводит меня из транса, прикоснувшись к пояснице.

Поднимаю растерянный взгляд на будущего мужа, он убирает свою руку и коротким кивком головы показывает мне первой идти к импровизированной сцене, где стоят отец и Витале. Они смотрят на нас в ожидании, как и весь собравшийся бомонд.

Все видели, как мы стояли рядом, как Максимилиан прикоснулся ко мне. Боже, пусть это не разозлит отца, иначе нам с мамой несдобровать. Стараюсь придать себе