Найди свой путь - Ксения Герцик

Я поползла на кухню, мыть оставшуюся с моей смены посуду. Рима, единственная женщина на корабле, приветливо мне улыбнулась и поставила на стол пирожное. Я целый день на него косилась. Красивое, с взбитыми сливками и фруктами.

— Ешь, уже, — улыбнулась она, заметив, как загорелись мои глаза при виде сладкого. Рима занимала должность главного повара или кока, если по-морскому. Готовила обалденно, гоняла всех вокруг по-страшному, а меня вот полюбила. Подкармливает постоянно, теперь тортик отрезала. Я плеснула себе в кружку чай и впилась зубами в торт. Вкуснотища! А еще переучет делать, Риме помогать. Именно для этого капитан проверял мою грамотность. Одна она не справлялась и мы с Киром должны были ей помогать.

Мою идиллию прервал звон посуды из зала и приглушенные голоса из-за двери. Неужели аристократ буянит? Я отложила недоеденный кусок и пошла в зал, убедиться, что у Кира все под контролем. Ох, накаркала. К аристократу присоединились еще двое дружков, а вот прынцесса куда-то пропала. Выпивки на столе прибавилось. Кир стоял возле опрокинутого подноса и смотрел на разбитую посуду. Минус к зарплате. За каждый бокал мы платили сами, с клиентов вычета не делали.

— Что ж ты такой неуклюжий-то, а? — покачиваясь, встал со своего места один из компашки и хлопнул Кира по плечу так, что тот покачнулся. — Нам теперь опять ждать, пока новый заказ сделают?

— Прошу прощения, — поклонился мой товарищ.

— А если не простим? — ухмыльнулся он.

— Прошу прощения, сейчас я принесу новый заказ. — Спокойно повторил Кир и поспешил за стойку.

— Дохлый, иди отсюда, — толкнул меня обратно в кухню бармен. — Нечего тут уши греть и глаза мозолить. Или еще поработать хочешь? Так это мы сейчас быстро организуем.

— Нет-нет. — Замотала я головой. — Мне еще посуду мыть и Риме помогать.

— Вот и иди. — Закрыл перед моим носом дверь бармен.

Я вздохнула и, закинув остатки пирожного в рот, поплелась мыть посуду. Кир справится. Он молодец. Впервые встречаю человека с такой выдержкой. Вроде молодой, на вид лет восемнадцать, а мыслит и поступает, как взрослый. Всегда знает что сказать, а где и промолчать надо. Удивительно для молодого парня.

— Ты не переживай за него, — положила мне руку на плечо Рима. — Он парень умный. Со всем справится. Это его последний рейс. Потом учиться пойдет. Там его уже никто обидеть не посмеет, даже аристократы!

— Учиться? — переспросила я.

— Да, в Наблюдающие пойдет. Потом спроси у него — расскажет. Он об этом часами говорить может. — Кивнула она, повязывая платок на голову, убирая мешающие волосы. — Давай помогу тебе, что ли, а то тощий такой, того и гляди развалишься.

— Да все в порядке, — махнула я рукой. — Справлюсь. Вы про Наблюдающих расскажите!

— О, парень, неужто не слышал? — хмыкнула она, ловко оттирая огромную кастрюлю.

— Нет. — Мотнула я головой.

— Создали организацию эту во время войны с Королем Черным. Про него-то хоть слышал?

— Ну, так, кое-что, — уклончиво ответила я. Стыд мне и позор. На самом деле я вообще толком ничего не знаю об этом мире. Ни законов, ни истории. Да и странно очень, что информации о Покинутых землях мало. Когда я искала хоть что-то о Черном бриллианте в общем доступе одни сказки и ничего достоверно подтвержденного.

— Эх, деревня, — покачала она головой.

— Не деревня я! — информации действительно мало, все сказки страшные, да бесполезные. — Значит они для того, что бы ловить приспешников черной магии?

— Не черной, а злой. — Возразила Рима. — Не бывает света без тьмы. А доброй или злой магию люди делают.

— Откуда вы это знаете? — удивилась я столь глубоким мыслям от корабельного повара.

— Училась я когда-то на магичку. Да перегорела по глупости. — Вздохнула она. Я замолчала. Нехорошо людям в душу лезть.

— Так что не суди о людях предвзято. Иногда белое может оказаться злым, а черное — добрым. Только люди решают что есть что. Не верь слухам и чужим домыслам. Черный король тебе тому пример.

— Король Черного бриллианта? — удивилась я.

— Он самый. — Кивнула Рима, продолжая, как ни в чем не бывало мыть посуду. Я спохватилась и тоже вцепилась в мыльную тарелку, которая почти утонула в огромном чане с теплой водой.

— А что с ним? Он же воплощение зла! — попыталась я вывести женщину на разговор.

— Глупый ты, — брызнула она в меня водой. — Сам с ним знаком, что ли?

— Нет, но так все говорят! — продолжила я гнуть свое.

— Ох, не слушаешь ты меня. — Покачала она головой. — У каждой истории есть несколько версий. Каждый выбирает ту, которая ему больше по душе. Легче легкого назвать кого-то злодеем, списав все свои грехи и ошибки.

— Хотите сказать, что он не был таким плохим? — удивилась я. Впервые слышу такие предположения.

— Тише ты, — грозно шикнула на меня Рима. — За такие разговоры и разбираться не станут. Сразу в подземелья отправишься!

— Расскажите, — серьезно глядя на нее попросила я. — Пожалуйста. Очень прошу.

— Ладно, — махнула она рукой. Видимо что-то такое было в моих глазах, не знаю. Она огляделась по сторонам, выглянула за дверь, где по-прежнему веселились аристократы и, убедившись, что до нас никому дела нет, начала рассказ.

Я навострила уши, стараясь не забыть о прямых обязанностях посудомойки. Рима добрая-добрая, а как кто от работы отлынивать начнет, так сразу половником по лбу. Мне один раз досталось в самый первый день, когда я посуду плохо помыла и посетители жаловались на остатки засохшей еды в тарелках. Я потом полдня, словно контуженая ходила. Ее лучше не злить.

Рассказывала она интересно. Таким людям книжки писать надо. Вроде о серьезных вещах говорит, плакать надо, а тут интересно — жуть. Тем более информация эта имеет ко мне непосредственное отношение. Рассказ ее отличался от общепринятой версии, которую я много раз слышала до этого. Никакого желания мирового господства и кровавых жертвоприношений в черной башне.

— Когда училась, наткнулась на записи старые, вроде дневника. Обычные люди писали, с земель покинутых. Все хорошо у них было. Как у всех. Дом, огород, скотина. Любили они своего правителя, строгим он был, но справедливым. Молодым трон унаследовал, но старался и от заботы о подданных не отлынивал. Сиднем сидел за стенами, разбираясь с тем, что отец оставил. Жило королевство — не тужило, до тех самых пор, пока не стали люди умирать от болезни страшной. Никакие лекари не могли справится с недугом, маги разводили руками. А люди продолжали умирать. Тогда впервые над черной башней появилось темное облако. Висело оно три дня и три ночи, а потом расползаться начало во все стороны, накрывая земли королевства непроглядной тьмой. Поначалу люди напугались, но заметив, что больше ничего страшного не происходит — успокоились. Длилась ночь неделю. Ни единого лучика света не проникало сквозь свинцовое облако. А потом оно просто растворилось. Исчезло, вернув людям привычное голубое небо и яркое солнце. А вместе с ним ушла и болезнь. Обрадовались люди, устроили праздник. Но недолго длилась спокойная жизнь. Начали по ночам появляться странные тени. Кидались они на людей, да менялись те. Домой не возвращались, жизни не помнили, словно куклы тряпичные, ходили неприкаянные по королевству, глядя будто внутрь себя полуприкрытыми глазами, а потом бросались на других, словно звери дикие, да безумные.