Сын серой смерти (Рейн 8) - Валерия Веденеева

Я нахмурился, чувствуя поднимающийся гнев — какое он имел право с таким презрительным высокомерием отнестись к несчастной девушке? Но усилием воли заставил себя промолчать. Учитывая вредный характер советника, любое замечание, сказанное ему, грозило перерасти в уродливый спор — вряд ли это то, что спасенной сейчас нужно.

— Идемте, сестра, — я подставил незнакомке руку, предлагая опереться, — не думаю, что нам стоит тут задерживаться.

Когда мы завернули за выступ стены, девушка запнулась и резко остановилась, широко раскрытыми глазами глядя на разбитый в щебень алтарь, неровные кучи пепла на полу и большую черную пузырящуюся лужу — то, что осталось от щупальца.

— О, Пресветлая Хейма! Кому же из вас удалось такое?

— Это результат совместных усилий, — ответил я девушке и потянул ее за собой, ведя так, чтобы мы обогнули лужу по широкой дуге — с мертвой водой шутки были плохи.

Потом я посмотрел на советника.

— Господин Сирота, что будем делать с гнездом? Обрушим стены и погребем тут всё?

— Типа того. Идите вперед, а я тут сам обо всем позабочусь, — отозвался тот небрежно.

Ну… Пожалуй, если бы не девушка, я бы задержался — мне было интересно глянуть, что советник будет делать. Но на ее лице опять появилось испуганное выражение, так что, мысленно вздохнув, я повел ее по лестнице наверх. Семарес молча шагал следом за нами.

Мы одолели примерно две трети пути, когда лестница содрогнулась от подземного удара, а вскоре нас догнал, а затем и перегнал советник. Двигался наверх он бегом, каждый раз перескакивая через две ступени. Можно было подумать, что, разрушив гнездо Великого Древнего, он энергию не потратил, а наоборот, ею напитался. И лицо у советника выглядело сейчас удивительно довольным. Если не знать, то и не скажешь, что совсем недавно он находился на волосок от смерти.

— Господин, — робко подала голос девушка, перебив мои мысли. — Если мне будет позволено узнать, кто вы? Старшего наставника я прежде видела, но ни вас, ни второго господина не встречала ни разу…

— Вот это — Райхан Сирота, императорский советник, — я указал наверх, на лестничный проход, в котором советник уже успел скрыться. — А мое имя — Рейн. Рейн аль-Ифрит… — я запнулся. Вдруг нестерпимо захотелось, чтобы в глазах незнакомки зажегся тот интерес, с каким прекрасным незамужним девушкам положено смотреть на наследников и глав Старших кланов, тоже свободных от супружеских уз. Захотелось назвать свое настоящее имя. Захотелось рассказать о том, что меня избрала богиня. Захотелось…

Я встряхнул головой, усилием воли давя глупые мысли. Ну нет. Внезапная влюбленность или нет, но я не собирался ломать все планы и подвергать свою жизнь ненужной опасности только ради того, чтобы произвести впечатление.

Я даже Амане, как бы сильно я ее ни любил, всего не рассказывал…

— Аль-Ифрит? — повторила девушка. — Вы из Старшей Семьи, дан?

— Не дан, — поправил я ее, — титула у меня нет.

И впервые за всё время пожалел о его отсутствии.

— Я бастард клана, — проговорил с усилием. — Признанный, но не принятый в род.

— Как печально, что ваш глава не смог оценить вас по достоинству, — с сочувствием произнесла девушка. — Но, возможно, всё еще изменится и вы сможете войти в клан.

Я стиснул зубы. Я не хотел, чтобы она меня утешала. Я хотел, чтобы в этих прекрасных голубых глазах, направленных на меня, горело восхищение.

— Или же я, будучи носителем дара этера, так и останусь в Обители. Сестра должна знать, что такие люди редкость, — произнес я.

— О! Конечно! — тут она радостно улыбнулась. — А ведь я о вас слышала, господин Рейн, только не знала, что это вы. Сестры рассказывали, что в Обители появился человек, способный видеть благословение богини. Скажите, вы действительно можете говорить с благословением и даже приказывать ему?

— Говорить да, — согласился я. — Приказывать нет. Вот попросить или предложить что-то сделать могу.

На мгновение мне показалось, что во взгляде девушки мелькнуло разочарование. Но нет, вероятно почудилось.

Когда мы вышли на поверхность, советника поблизости не оказалось. Я был практически уверен, что он торопился, чтобы поскорее снять своих людей с оцепления и вместе с ними отправиться восвояси. Госпожа Магия требовала лишь нашего совместного участия в уничтожении гнезда, но ничего не говорила о том, что и возвращаться в столицу мы должны вместе.

Впрочем, когда мы дошли до края деревни, оказалось, что советник еще не уехал и сейчас на повышенных тонах пререкался о чем-то с заместителем Семареса. Я прислушался — речь шла об амулете, необходимом для управления магически модифицированными лошадьми. Одного такого амулета, как я помнил, хватало для всего отряда, и советник додумался таскать его на себе, а не оставил со своими людьми. А амулет взял и испортился — очевидно тогда, когда Великий Древний советника схватил, — и теперь ему требовался другой.

У заместителя Семареса запасной амулет имелся — и я был почти уверен, что причина этому заключалась не в его личной запасливости, а в очередных «Уложениях», — однако просто так отдавать ценную вещь он желанием не горел.

— Господин советник, — обратился я к Райхану, — мне необходимо с вами переговорить, — а потом виновато улыбнулся девушке, аккуратно сняв ее ладошку со своего локтя. Свидетели будущего разговора, даже такие хорошенькие, мне были не нужны.

И, кстати, почему я до сих пор не спросил ее имени?

Девушка на мгновение обиженно надула губы, но потом все же меня отпустила.

— Мне так спокойно рядом с вами, господин, — проговорила, взглянув на меня из-под длинных ресниц. И либо я ничего не понимал в женщинах, либо взгляд этот был очень даже кокетливым.

— Ну? — резко потребовал советник. — О чем разговор?

— Не здесь, — сказал я и махнул рукой в сторону пустой поляны шагах в ста от нас. — Отойдем.

Советник скривился, но спорить не стал. До поляны мы дошли в молчании.

— Ну? — повторил советник.

— Поставьте сперва полную защиту от подслушивания.

Советник молча вскинул руку и вокруг нас в воздухе засветился сразу десяток рун от подслушивания.

— Хватит? — осведомился он язвительно.

— Вполне, — согласился я, и, бросив короткий взгляд в сторону обоих отрядов, встал так, чтобы мое лицо им было не видно и слова не получилось