Нам (не) нужен новый папа! - Ксения Игоревна Руднева

кожей, разбежались в стороны от того места, где теплые пальцы касались меня. И я к собственному стыду не стала отдергивать руку. Как давно уже я одна? Тащу на себе дом, сына, быт… Как давно я не прижималась к большому надежному телу и не чувствовала себя защищенной от всяких невзгод? Глупые и пустые мысли, на самом деле. – Позволь мне хотя бы помочь тебе, помочь вам с Алексом, – Айдэн звучал так искренне, с такой проникновенностью заглядывал в мои глаза, что в тот момент очень хотелось поддаться очарованию момента. Позволить ему хозяйничать тут, взять груз забот на себя. Но все это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Я не могу тебе доверять. Только не тебе, Айдэн.

– И хорошо, не доверяй. Но позволь просто быть рядом и прийти на помощь в нужную минуту, – он придвинулся еще ближе ко мне, положил на плечо уже вторую руку. В нос ударил аромат его дорого парфюма, какой я так любила когда-то. Можжевельник и свежий бриз. И вот я уже не могу удерживать баррикады, поддаюсь заманчивым речам переговорщика и практически сдаю крепость врагу. – Я же вижу, у тебя не все гладко. Подумай хотя бы об Алексе, – Бэрнетт использовал запрещенный прием.

– Неделя, – я прикрыла глаза, спасаясь бегством от наваждения. – У тебя всего лишь семь дней.

– Мне этого хватит, – в его голосе самоуверенность и торжество сильнейшего.

Глава 8

Бильярд Алексу все-таки пришлось разрешить. Я знала, как сильно он мечтал побывать в исконно-мужском клубе, а желание его от невозможности исполнения лишь становилось заветнее. Мне же в такие моменты делалось больно до слез, что при всем старании, при всех приложенных усилиях у меня не получалось полноценно заменять мальчику отца. Очевидно, одной матери ребенку недостаточно.

– Прости, мамочка! – бросился мне в объятия сын, как только я переступила порог столовой. – Я люблю тебя и не хотел обидеть, – он всхлипнул, а мое сердце растаяло. – Если хочешь, я никогда не пойду в бильярдную, хоть надо мной все и смеются из-за этого. И пусть я буду хуже всех в классе, только прости меня.

И как после этих слов было не отпустить Алекса? Чего мне стоило это решение – отдельный разговор. После того, как дверь за подпрыгивающим от нетерпения и радости сыном закрылась, я трясущейся рукой накапала в стакан двойную дозу успокоительного и буквально свалилась на кушетку в гостиной. Перед глазами так и стояло серьезное лицо Айдэна, то, что он на двоих делил с моим мужем.

– Не волнуйся, все будет в порядке, я позабочусь о мальчике, – сказал Дэн мне на прощание.

И именно это меня пугало больше всего. Алекс с каждой минутой привязывалтся к дяде все сильнее, невозможно было не замечать, как сын постоянно ловит взгляд Айдэна, во всем ищет его одобрения, да даже за столом Алекс выбрал место рядом с дядей! Как потом объяснять ребенку, почему мы не можем общаться с Дэном? Он как опухоль, едва появившись, активно начал распространяться и занимать в нашей жизни все больше места, а я только и ждала момента, когда от этой опухоли наконец можно будет избавиться.

Сил на дела не осталось. Я так и пролежала до самого вечера, пялясь в потолок и гоняя невеселые мысли по кругу. За ужином я безучастно выслушала восторженный рассказ сына о поездке, а после прочитала ему сказку и оставила засыспать. Айдэн, видя мое состояние, мудро самоудалился, не оставив Алексу выбора в том, кто их взрослых будет его укладывать.

– Ты сердишься, мам? – поднял на меня глазки сын, явно чувствуя вину из-за моего состояния.

– Нет, конечно, котенок. Просто мама устала, слишком много всего навалилось в последнее время. А ты у меня – самый лучший ребенок на свете, – я поцеловала гладкий и теплый, еще пахнущий детством лобик и ненадолго прикрыла глаза. – И желания у тебя совершенно нормальные для ребенка. Не думай, что остальные мальчишки не хотят так же сильно как ты играть в бильярд или проводить время с папой. Мне тоже сильно его не хватает.

– Я люблю тебя, – совсем по-взрослому вздохнул мой мальчик и крепко обнял. – Ты у меня самая лучшая и красивая.

– Спасибо, – сдавленно ответила я и, еще раз поцеловав сына на ночь, покинула детскую. Попутно отметила, что хорошо бы в ней сделать ремонт. Из нежно-голубых стен с изображениями зайчиков и мишек Алекс давно уже вырос. Как, впрочем, и из светильника в виде луны, и мебели с вырезанными на ней птичками.

Айдэн подкрался сзади незаметно, когда я пила очередную порцию чая с травами, сидя прямо на кухне. Рамира, переделав кучу дел, давно ушла отдыхать в свою комнату, чтобы утром встать пораньше и накормить нас всех завтраком. Бэрнетт положил ладони мне на плечи, заставив вздрогнуть, и склонился к уху.

– Прости, – негромко произнес гость. – Я совсем не хотел расстраивать тебя. Наоборот, думал порадовать Алекса.

– Ему понравилось, значит, все в порядке, – безжизненно произнесла я. Ни сил, ни желания ссориться с Айдэном у меня не было.

– Но я же вижу, что это совсем не так.

– Скажи, зачем ты явился? – я обернулась к Дэну. – Что тебе от нас нужно? Если прощение, то от меня ты его точно не получишь. И не думаю, что Алекс, когда вырастет и узнает ВСЮ правду, продолжит искать общения с тобой. Или все-таки тебя совесть замучила? Так знай, сделанного не исправить никакими добрыми поступками…

– Ну почему ты такая непробиваемая, Флор? Я в тысячный раз говорю, что тогда все было не так, – Айдэн выпрямился и обошел меня по кругу, присев на соседний стул.

– Сочинил сказочку и думаешь, что, если мне ее расскажешь, я тут же поверю? – презрительно хмыкнула я. – Измученная вдова только рада будет перевалить все заботы на чужие плечи, да? Так вот, я со всем справлюсь, как справлялась все эти годы! Зря ты приехал, Дэн. Лучше бы устраивал свою жизнь где-нибудь в другом месте.

– Ты всегда была упрямицей, Флор, но знай, я не отступлюсь, пока не буду спокоен за тебя и племянника.

– У тебя на это осталось пять дней, – пожала я плечами и ушла к себе, оставив грязную чашку на столе. – Успехов.

А шагая по коридору, услышала плеск воды – Айдэн мыл за мной посуду.

Глава 9

– Они отменили от заказ! – заламывая руки, взад-вперед шагала по моему кабинету Эмма. Вчерашнее уныние прекрасно излечилось крепким сном, так что я была