Воскрешение на Ресуррекшн-роу - Энн Перри

Во всяком случае, после повторного осквернения могилы он, Томас Питт, не может смотреть на это дело сквозь пальцы. Нельзя просто снова похоронить труп — и ждать…

Сегодня он ничего не сможет сделать: это было бы неблагоразумно. Нужно соблюдать приличия, иначе ему не станет содействовать ближайшее окружение лорда Огастеса. А ведь эти люди могут что-то знать или хотя бы подозревать. Правда, Томас не особенно рассчитывал на их помощь: кому понравится полиция у себя дома, расспросы и допросы?..

К тому же воскресенье — его выходной день. Питту хотелось домой. Он мастерил паровозик для Джемаймы, который можно было возить по полу на веревочке. Было очень трудно добиться, чтобы колесики вертелись, но дочь была в восторге и что-то лепетала на своем языке, понятном только ей. От этого он испытывал невыразимое счастье.

Поздним утром в понедельник Питт отправился в густом тумане в Гэдстоун-парк, чтобы приступить к расспросам. Все было не так уж плохо: ведь первым делом он собирался заглянуть к тетушке Веспасии. Воспоминания о ней в связи с делом на Парагон-уок доставили ему удовольствие, и он обнаружил, что улыбается, сидя один в двухместном кебе.

Питт тщательно выбрал время для визита — достаточно позднее, чтобы закончить завтрак, но слишком раннее, чтобы уйти из дома по каким-то делам.

К его удивлению, лакей сообщил, что у леди Камминг-Гульд уже сидят посетители, но он доложит ей о прибытии Питта, если тому угодно.

Почувствовав разочарование, Питт резковато ответил, что это ему угодно, и позволил проводить себя в утреннюю комнату.

Лакей вернулся на удивление быстро и провел его в гостиную. Веспасия восседала в большом кресле. Ее волосы были уложены в безукоризненную прическу, а кружевная блузка с высоким воротником придавала ей обманчивую хрупкость. Но он-то знал, что это кажущаяся хрупкость стальной шпаги.

Ее гостями были сэр Десмонд Кэнтлей, леди Сент-Джермин и Сомерсет Карлайл. Теперь, оказавшись рядом с этими людьми, Питт рассматривал их с интересом. Хестер Сент-Джермин была обворожительной женщиной. Серебряная прядь в черных волосах была натуральной и великолепно смотрелась. Сомерсет Карлайл оказался не таким худым и угловатым, как на кладбище, когда он был облачен в черное. Но Питт не ошибся относительно орлиного носа, изогнутых бровей и чувства юмора.

— Здравствуйте, Томас, — сухо произнесла Веспасия. — Я ожидала вашего визита, но, надо признаться, не столь скоро. Думаю, вы знаете всех присутствующих — а они вас, вероятно, нет? — Она обвела их взглядом. — Я уже встречалась с инспектором Питтом прежде. — Она произнесла это с многозначительной интонацией. Хестер Сент-Джермин и сэр Десмонд посмотрели на него с удивлением, а Карлайл сидел с бесстрастным лицом. Впрочем, встретившись взглядом с Питтом, он улыбнулся.

Веспасия явно не была намерена ничего объяснять.

— Мы обсуждаем политику, — сказала она Питту. — Странное занятие для утра, не так ли? Вам знакомы работные дома?

Перед мысленным взором Томаса возникли мрачные душные комнаты, которые он некогда видел. Они были набиты мужчинами, женщинами и детьми, которые распарывали рубашки и шили из них новые, зарабатывая себе этим на пропитание. У них болели глаза и немели руки. Летом они теряли сознание от жары, а зимой страдали бронхитом. Но это было единственное пристанище для тех, у кого была семья, или для одиноких женщин, которые были слишком стары, слишком уродливы или слишком честны, чтобы идти на панель. Питт бросил взгляд на кружева Веспасии и на шелка Хестер.

— Да, — резко произнес он. — Знакомы.

Глаза Веспасии блеснули: она сразу поняла, о чем он подумал.

— И вы их не одобряете, — медленно произнесла она. — Ужасные заведения. Особенно плохо там приходится детям.

— Да, — согласился Питт.

— Но, тем не менее, они необходимы — ведь это все, что позволяет Закон о бедных[3], — продолжала она.

— Да. — Это слово далось Томасу с трудом.

— От политики все же есть некоторая польза. — Она слегка кивнула в сторону своих гостей. — С ее помощью можно кое-что изменить.

Питт сразу же понял свою ошибку и мысленно извинился перед леди Камминг-Гульд.

— Вы собираетесь изменить существующее положение дел?

— Стоит попытаться. Однако вы, несомненно, пришли по поводу того отвратительного происшествия вчера в церкви… Какая гнусность!

— Да. Мне бы хотелось с вами побеседовать, с вашего позволения. Хотелось бы провести некоторые расследования более… конфиденциально.

Веспасия фыркнула. Ей было хорошо известно, что он имеет в виду: провести без особых хлопот и как можно точнее. Однако он не мог так сказать при посторонних. Питт все понял по лицу Веспасии и улыбнулся. Ее глаза блеснули, но она не ответила на его улыбку.

Карлайл не спеша поднялся. Оказалось, что он более крепкого сложения, чем казалось на похоронах.

— Пожалуй, в данный момент нам тут больше нечего делать, — обратился он к Веспасии. — Я отдам переписать наши заметки, и мы сможем снова их посмотреть. Думаю, пока что мы не располагаем полной информацией. Нужно снабдить Сент-Джермина всеми сведениями, иначе он не сможет защищать наш билль от тех, кто будет против.

Хестер также встала, и Десмонд последовал ее примеру.

— Да, — согласился он. — Уверен, что вы правы. До свидания, леди Камминг-Гульд… — Десмонд в нерешительности взглянул на Питта: не мог же он обратиться к полицейскому как к ровне! Однако Кэнтлей был поставлен в тупик, поскольку тот явно тоже был гостем Веспасии.

Карлайл пришел ему на помощь.

— До свидания, инспектор. Желаю вам быстро раскрыть дело.

— До свидания, сэр. — Питт слегка наклонил голову. — До свидания, мэм.

Когда все ушли, и за ними закрылась дверь, Веспасия взглянула на Томаса и приказала:

— Ради бога, садитесь. Мне действует на нервы, что вы стоите там, как лакей.

Питт повиновался. Диван оказался удобнее, чем можно было предположить по его виду — он был мягкий и просторный, так что Питт уютно там расположился.

— Что вы знаете о лорде Огастесе Фицрой-Хэммонде? — спросил он.

И сразу же непринужденность исчезла. Речь шла о смерти, а быть может, и об убийстве.

— Огастес? — Она смотрела на Питта долго и пристально. — Вы имеете в виду, знаю ли я, кто бы мог нанять сумасшедших, чтобы выкопать этого несчастного из могилы? Нет, не знаю. Он мне не особенно нравился — ни капли воображения, и вследствие этого полное отсутствие чувства юмора. Но вряд ли его стали бы откапывать по этой причине — скорее наоборот, как мне кажется.

— Мне тоже, — тихо вымолвил Питт. — Но вообще-то именно по этой причине кто-то мог желать, чтобы тот оказался в могиле.

У Веспасии изменилось выражение лица. На памяти Томаса это был первый случай, когда она утратила свое великолепное хладнокровие.

— О господи! — Леди Камминг-Гульд тяжело вздохнула. — Вы же не думаете, что его убили?

— Мне нужно учитывать и такую возможность, — ответил Питт. — Его выкопали уже второй раз. Это не совпадение. Возможно, это безумие, но безумие не случайное. Кто бы это ни был, он хочет, чтобы лорд Огастес остался незахороненным — по какой бы то ни было причине.

— Но он был так зауряден, — сказала Веспасия с легкой досадой и жалостью. — Он был богат, но не чрезмерно; титул его ничего не стоит, да и в любом случае этот титул некому наследовать. Довольно приятная внешность, но не красавец, Да и к тому же слишком напыщен, чтобы завести роман. Я в самом деле могла бы подумать… — Она сделала усталый жест.

Питт ждал. Между ними установилось достаточное взаимопонимание, и было бы невежливо подталкивать ее. Веспасия не хуже его подмечала нюансы и то, что вызывало подозрения.

— Полагаю, уж лучше я сама вам скажу, нежели вы узнаете это из сплетен, — сказала она недовольным тоном, сердясь не на него, а на обстоятельства.

Томас понял.

— И, вероятно, это будут более точные сведения, — добавил он.

— Алисия, — сказала она просто. — Это был брак по расчету, да и что же еще могло соединить двадцатилетнюю девушку и лишенного воображения мужчину со средствами, которому далеко за пятьдесят?

— У нее есть любовник. — Питт констатировал очевидный факт.

— Воздыхатель, — поправила она. — Поначалу это было не более чем светское знакомство. Интересно, имеете ли вы представление, насколько узок на самом деле круг лондонского общества? Со временем непременно знакомишься практически со всеми, если только ты не отшельник.

— Но теперь это переросло в нечто большее, нежели просто знакомство?

— Естественно. Она молода, и ей было отказано в мечтах юности. Теперь эти мечты проходят перед ней парадом в бальных залах Лондона — чего же еще можно было ожидать?

— Она выйдет за него замуж?