Мокрое волшебство - Эдит Несбит

Услышь меня,

Прекрасная Сабрина…

— Ой! Подожди… Что‑то коснулось моей ноги!

Мэйвис остановилась и схватила брата за руку, помогая ему устоять. В этот же момент они ясно услышали голос, который явно не принадлежал ни одному из них. Это был самый сладкозвучный голос, который они когда‑либо слышали:

— Спасите её. Мы погибаем в неволе.

Фрэнсис глянул вниз: в воде мелькнуло что‑то бело‑коричневое с зелёным и скользнуло под камень, на котором стояла Мэйвис. Ощущение, что кто‑то держит его за ногу, исчезло.

— Ну и ну, ты это слышала? — переводя дыхание, удивлённо спросил он.

— Конечно, слышала, — ответила сестра.

— Нам же не могло показаться сразу обоим, — заметил Фрэнсис. — Хорошо бы оно ещё сказало кого, где и как спасти.

— Как думаешь, что это было? — тихо спросила Мэйвис.

— Русалка, кто же ещё! — уверенно ответил Фрэнс.

— Значит, действительно начинается волшебство… — пробормотала Мэйвис.

— В русалках не больше магии, чем в летающих рыбах или жирафах, — отозвался Фрэнсис.

— Но она же пришла, когда ты произнёс строчки из стишка про Сабрину! — возразила Мэйвис.

— Сабрина не русалка, — твёрдо возразил Фрэнсис, не пытайся совместить несовместимое. Пошли, нам надо как можно скорее добраться до дома.

— Разве она не может ею быть? — не унималась Мэйвис. — Я имею в виду русалкой. Как лосось, который может жить и в реках и в море.

— Я никогда не думал об этом… Просто потрясающе было бы, если бы это оказалась настоящая Сабрина, правда?Но кто, она, по-твоему, такая — та, что говорила с нами, или та, которая погибнет в неволе? Которую нам надо спасти.

Вскоре они достигли берега. Мэйвис прекратила выворачивать свои коричневые чулки и сказала:

— А может, нам всё это почудилось? Может, это просто какой‑то вид научной магии, при которой обоим кажется то, чего на самом деле нет? Ну, как индийские фокусы с манго. Ты же знаешь, дядя Фрэд про такое упоминал, обычно это называют «Расскажите это птичкам!»

— Я тебе скажу вот что, — ответил Фрэнсис, завязывая шнурки, — если продолжать утверждать, что какие‑то события не происходили, хотя мы точно уверены, что они происходили, то в скором времени у нас не останется ни единого шанса поверить в волшебство. Ты где‑нибудь в книгах видела, чтобы так поступали? Там просто говорят: «Это волшебство!» — и ведут себя, как ни в чём не бывало. И не делают вид, будто всё привиделось. Почему же это не могло быть волшебством?

— Тётя Доротея как‑то раз сказала мне, что магия похожа на Каплю Принца Руперта, — призналась Мэйвис. — Если однажды разбить её не останется ничего, кроме горстки пыли.

— Разве я не то же самое сказал? Мы всегда ощущали присутствие магии, не так ли? Теперь, когда мы, наконец, столкнулись с ней, не стоит быть глупыми и притворятся, что её нет. Давай просто поверим, каким бы трудным это не казалось. Мы ведь должны так поступить, а, Мэйвис? Вера в вещи делает их более реальными. Тётя Доротея говорила и это, помнишь?

Они поднялись.

— Остальным расскажем? — спросила Мэйвис.

— Мы должны, — уверенно ответил Фрэнсис, — если не скажем, это будет ужасно нечестно. Но даже если нам и не поверят, мы должны быть упорными, как Кассандра, и не обращать на это внимания.

— Я только хотела бы узнать, кого же мы должны спасти, — сказала Мэйвис.

У Фрэнсиса было предчувствие, что в свое время они это узнают. Откуда оно взялось, он объяснить не мог, просто почувствовал это. И он ответил лишь:

— Бежим!

Что они и сделали.

Кэтлин и Бернард встретили их у калитки, пританцовывая от возбуждения и нетерпения.

Где вы были? Что случилось? Почему ты весь мокрый, Фрэнс? — расшумелись они.

— У моря. Замолчите, я прекрасно знаю, что вымок, — ответил старший брат, проходя через калитку.

— Могли бы и нас с собой взять, — больше с грустью, чем со злостью заявила Кэтлин, — но всё равно, уйдя без нас, вы пропустили кое-что.

— И что же?

— Потрясающие новости, — —злорадно заметил Бернард и добавил. — Ага!

— Какие новости?

— Что, хочешь узнать? — Бернард был действительно обижен тем, что его не взяли с собой в первую вылазку на этих каникулах. Да и любой чувствовал бы себя так же. Даже вы или я.

— Выкладывай давай! — приказал Фрэнсис, схватив его за ухо. Бернард закричал и из окна донёсся мамин голос:

— Дети, дети!

— Всё в порядке, мамочка. Ну, так что, Медвежонок? Не будь дрянным мальчишкой, какие новости?

— Ты мне ухо оторвёшь! — взвыл Бернард.

— Хорошо, — произнёс Фрэнсис. — У нас тоже есть кое‑какие новости, но мы их вам не расскажем, правда, Мэйвис?

— Да ладно вам, — взмолилась Кэтлин, — не будьте такими вредными в первый же день! Только и всего‑то, что поймали русалку, и я боюсь, что, как ты и говорил, она умрёт в неволе. А что у вас?

Фрэнсис выпустил ухо Бернарда и повернулся к Мэйвис:

— Вот и то, что ты хотела знать… — медленно произнёс он. — Кто это сделал?

— Циркачи. Так какие новости у вас? — взмолилась Кэтлин.

— После завтрака, — сказал Фрэнсис. — Секундочку, мам! Извини за ухо, Бернард. Мы всё вам расскажем. О, это совсем не то, что вы думаете. Встретимся на мельнице и обсудим всё сразу после завтрака. Согласны? Отлично! Да, мама, иду!

— Значит, есть две русалки, — шепнула Фрэнсису Мэйвис, — и они не могут обе быть Сабринами… Тогда, какая же…

— Ну, как бы там ни было, одну из них нам надо спасти, — ответил Фрэнсис и в глазах у него загорелся огонёк предвкушения большого приключения, — иначе она умрёт в неволе!

Глава III

Спасение

Весь вопрос был, разумеется, в том, сводит ли мама их в цирк сама. и отпустит ли одних, если не сможет пойти. Однажды, в Бэкингемшире, она разрешила ребятам самостоятельно сходить в зверинец, предварительно взяв с каждого слово не трогать животных. Им, правда, пришлось сильно пожалеть о данном обещании: хозяин зверей предложил детям погладить своего дрессированного волка, сильно напоминавшего колли. И, когда они отказались, заметил: «Что, испугались? Тогда бегите домой к мамочке!» А зрители расхохотались самым оскорбительным образом. В цирке, конечно, лошади и другие не менее интересные животные находятся на несколько большем расстоянии, нежели вытянутая рука, так что, возможно, на этот раз обещание с них не возьмут. Впрочем, было одно «но»: мамино присутствие, хотя и приятно, тем не менее, добавит уйму проблем к и без того уже имеющимся со спасением Русалки. Это не могла не заметить даже Мейвис. Но, предположим, мама не пойдёт.

— А что, если нас заставят пообещать не прикасаться к животным? — размышляла Китти. — Ты же не можешь освободить кого-нибудь, не дотронувшись до него.

— В том-то всё и дело, — пояснила Мэйвис, — Русалка — не животное. Она — личность.

— А может, это не такая Русалка, — возразил Бернард, — может, это то, что все называют тюленями, как написано в газете.

— Нет, такая, — заявил Фрэнсис, — я уверен!

Они болтали в саду перед домом, прислонясь к зелёным воротам, в то время как Мама наверху распаковывала багаж, ещё вчера кучей громоздившийся на Ватерлоо.

— Мэйвис! — позвала Мама из открытого окна. — Я не могу… хорошо бы тебе подняться ко мне!

— Я должна помочь маме с багажом, — протянула Мэйвис и неохотно направилась к дому.

Однако, через несколько минут она прибежала обратно:

— Всё в порядке: Мама собирается в полдень на Станцию — встречать Папу и купить всемпанамы. А нам велено взять лопаты и отправиться к морю до обеда (жареный кролик с запечёнными яблоками — я спросила у миссис Пирс), а потом нам разрешили сходить в цирк одним, кстати, о прикосновениях к животным не было сказано ни слова.

И дети устремились вниз по дороге, до самого пляжа сопровождаемые будто отовсюду доносящимся хвастливым щебетанием овсянки. В такой прекрасный день довольно сложно продолжать думать о Русалке, которую вы никогда не видели, не слышали и не трогали. С другой стороны, если вам довелось и увидеть, и послушать, и прикоснуться к ней, вы бы не думали больше ни о чём. Вот почему, оказавшись на берегу, Кэтлин и Бернард тут же начали копать ров вокруг будущего песчаного замка, в то время как старшие бродили вокруг, волоча за собой лопатки будто хвосты, и разговаривали, разговаривали, разговаривали… пока Кэтлин не заметила, что они могли бы и помочь в прокладывании рвов, илиприлив доберётся до замка раньше, чем тот будет достроен.

— Ты даже не представляешь, насколько забавны эти песчаные замки, Франс, — мягко добавила она, — ты ведь никогда раньше не был на море.

И работа закипела: они копали, сгребали в кучу, прихлопывали лопатками и выкладывали с помощью ведёрок куличики, стараясь, чтобы те напоминали башни замка; затем друзья вырыли подземелья и тоннели, возвели мосты, только крыша обычно в конце подводит, если заблаговременно не примять песок. Но вот первая слабая волна добралась до славного, пусть и не совсем достроенного, замка, заставив каждого трудиться с удвоенной энергией, дабы не подпустить море ближе. Когда же это стало совсем безнадёжным делом, все столпились в замке, наблюдая, как вода постепенно смывает его, оставляя лишь бесформенный песчаный холм. В итоге дети вымокли до нитки, поэтому, по приходе домой, им пришлось полностью переодеться. Теперь вы, должно быть, можете представить, насколько они были довольны собой. После жареного кролика и запечёных яблок Мама отправилась в паповстречательную и панамодобывательную экспедицию. Фрэнсис проводил ее до станции и вернулся немного грустный: