Завещание великого шамана - Колупаев Александр Алексеевич

Я посмотрел на Николая, тот, сжимая в руке посох, жестом приказал мне оставаться на месте.

Когда полог юрты откинулся вновь, я увидел, как четверо носильщиков несли эти странные носилки с телом теперь уже моего приемного отца. Один неторопливо шел впереди, сзади замыкал процессию другой. Как только они прошли мимо, Николай сделал мне знак, и мы последовали за ними. Едва носилки поровнялись с первым человеком, тот быстро снял пояс и повесил его себе на шею. Затем прикоснулся к Николаю и что-то сказал на своем языке.

– Они говорят, что желают, чтобы духи Священной Горы были милостивы к нам и отпустили бы нас в мир живых, – тихонько перевел мне старший брат.

Люди, стоявшие с моей стороны, прикасались ко мне, выражая свою скорбь и участие. Я тихонько благодарил их. Когда процессия проследовала через всю деревню, метрах в двухстах от неё сопровождавшие нас люди резко остановились. Словно невидимая стена преградила им путь, и теперь они растекались вдоль нее, чтобы можно было подольше не терять нас из виду.

Я заметил как Татьяна, сжав кулачки, словно в отчаянии поднесла их к подбородку. Дальше пошли только мы с Николаем и шестеро молчаливых носильщиков.

Признаюсь, что шагать в довольно теплых халатах, да еще и по полуденной жаре было делом нелегким. Но когда мы отошли подальше Николай на ходу снял с себя халат и положил его в рюкзак, который кто-то надел на него, когда процессия тронулась в путь. Я последовал его примеру. Легкий ветерок, струящийся с предгорий, приятно холодил разгоряченное тело.

– Николай, а почему никто не плакал? Ведь умер не простой человек…

– У нас не принято плакать на похоронах, да и великий шаман не умер, умерло только его тело, а душа – она вернется и вселится снова в кого-то из родившихся в этом мире. Вот ты тоже когда-то давно был великим шаманом, только этого не знаешь…

– Понятно, реинкарнация значит… – после того, что шаманы знают свою дату смерти, да что там знают! Они попросту управляют ей! После всех событий сегодняшнего дня я уже не удивлялся и реинкарнации.

– Слушай, а почему мы не можем помочь носильщикам? Они уже стали чаще сменяться, устают ведь…

– Нельзя, да и нам силы понадобятся, отца в Священную Гору понесем мы с тобой.

От такой новости мне даже стало немного не по себе.

– А далеко еще до Священной Горы?

– Вон видишь ущелье, вверх по нему километров шесть будет!

– Шесть! Так для наших носильщиков это почище марш-броска будет! Да еще и вверх по склону горы!

– Ты не переживай за них, нам с тобой подниматься на Священную Гору, километра полтора будет…

Я промолчал, прикидывая расстояние от поселка до горы. Километров двенадцать получалось.

Тем временем уже заметно подуставшие носильщики почти одновременно достали откуда-то из одежды простые пластиковые бутылки и отхлебнули из них по нескольку глотков темно-коричневой жидкости.

– У них что, кофе?

– Нет, это особый напиток, он придает силы – ответил Николай.

И правда, носильщики сразу приободрились и пошли быстрее.

Ущелье тем временем заметно сужалось, кручи гор все ближе подступали к тропе, вьющейся вдоль небольшой речушки. За одним из поворотов открылся вид на невысокую гору, местами густо поросшую лесом. Я сразу обратил внимание на правильную форму этой горы. Чем-то она напоминала формы египетских пирамид, только была гораздо выше и склоны положе.

– Священная Гора, – сообщил мне Николай, хотя мог бы и не говорить, по тому, как чуточку оживились носильщики, да и идти дальше нам было некуда, я понял, что мы подходим к месту последнего пристанища великих шаманов. Когда оставались последние километра два, я прикинул высоту этой горы, получалось – не менее полкилометра, да и ширина была больше чем высота, по крайней мере, в два раза.

Все, пришли.

Носильщики бережно поставили короб на плоскую каменную плиту и, склонившись на одно колено, прикоснулись к этому бесхитростному гробу, в котором покоилось тело шамана. Затем подошли по очереди к нам, наклоняясь, брали правую руку и прикладывали ко лбу. Проделав это, резко развернулись и быстро пошли вниз к долине, ведущей к поселку.

– Что дальше будем делать? – затормошил я Николая. – Время четыре часа, нам взбираться часа два, там и вечер наступит. Могилу копать будем или как?

– Сейчас пойдем – он достал из рюкзака веревку и стал приматывать посох вдоль одной из палок носилок.

– А не проще ли его спрятать поблизости? – посоветовал я ему.

– Нельзя, без посоха нам не найти вход в пещеру!

– Он что, вроде компаса?

– Скорее ключа, да ты все сам скоро увидишь: духи горы начнут нам помогать. Берись пока за носилки снизу, потом поменяемся.

Ноша оказалось не тяжёлой. Я сразу приладил палки носилок на плечи, и мы медленно стали поднимать плетеный короб на гору. Пройдя метров двести, мы поменялись местами и так, сменяя друг друга, подошли к месту, известному Николаю. Это оказались нагромождения скал, расположенные близко от вершины горы.

– Вроде здесь, – Николай отвязал посох от носилок и прикоснулся посохом к скале. «Не хватало сказать: – Сим-Сим, откройся!» – усмехнулся я про себя. Но тут словно пронесся легкий ветерок, и на нас пахнуло прохладой. Я не верил своим глазам: на серой, слегка замшелой скале, темнело отверстие! Да что там отверстие, это был вход в настоящий туннель, его стены в отблеске вечернего солнца сверкали полировкой. Казалось, над ними многие века трудилась вода, вон даже полоски характерные остались.

Видя мое изумление, Николай улыбнулся:

– Не робей, Санья, дальше интересней будет!

– Слушай, Колян, это что сейчас было?!

– Это духи Священной Горы нам помогают: все, давай поднимать ношу, у нас не так много времени, проход скоро закроется!

Туннель оказался не такой уж и длинный и кончился довольно обширной пещерой. Она была хорошо освещена. Стены её поднимались вертикально вверх и сходились вместе, словно горлышко гигантской бутылки. Вот в это горлышко и проникали солнечные лучи. Отражаясь от стены, они ещё достаточно хорошо освещали дно каменной «бутылки», где стояли мы.

Довольно ровная, хотя и усыпанная камнями площадка, словно перечеркнутая широкой белой полосой. Противоположная от нас стена была скрыта в тени, и когда глаза немного попривыкли к свету, я различил фигуры сидящих у стены людей.

– Да мы тут не одни! – обратился я к Николаю.

– Да, я знаю, это все ушедшие от нас великие шаманы. Вот и отец скоро займет свое место среди своих предков. Помоги мне, потом я устрою тебе экскурсию по их могилам. Расчищай это место от мелких камней.

Мы быстро откидали мелкие камни в сторону, затем подкатили несколько более крупных, сложили их наподобие стула, забили пустоты мелкими камешками, получилось даже неплохо.

– Теперь мы перенесем на это место отца.

Николай откинул крышку короба. Великий шаман лежал в том же халате, в котором был на церемонии прощания со своими сородичами. На голове была все та же «Шапка Мономаха», так я назвал этот головной убор, в котором он встретил утром нас.

Мы бережно вынули тело шамана, перенесли поближе к каменному стулу.

Николай ногами разломал короб и устелил место последнего успокоения своего отца. Затем прислонил к стене палки, на которых его несли, и мы вдвоем усадили великого шамана на его каменный трон.

Дальнейшие действия Николая вызывали у меня только молчаливое удивление.

Веревкой он связал палки сверху и снизу, крепко зажав ими тело покойного. Затем снял пояс с его халата, выровнял концы и повесил ему на шею. От оставшейся веревки отделил два маленьких обрывка, ловко перетерев её через острый выступ скалы. Подняв увесистый камень, завернул его в один конец пояса, связав его обрывком. Камень оказался, словно в сумке, проделав ту же самую процедуру с другим концом пояса, отошел назад, как бы любуясь свой работой.

– Это ещё зачем? – не сдержал я своего любопытства.

– Обычай такой, давай, носи мелкие камни, вон из рюкзака все вытряхни и в него набирай.