Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин

За день до своего побега Рома поставил абсолютный рекорд по неуспеваемости и вернулся домой, имея в электронном дневнике три двойки за невыполненные домашние задания и настоятельное требование к родителям от Татьяны Васильевны: зайти и побеседовать о вполне реальной возможности вылететь из школы за неуспеваемость.

В этот день, вопреки ожиданиям благодарных зрителей, он решил комедий не устраивать и сразу же сообщал учителям, что домашнее задание им не выполнено и сказать ему нечего. Получая двойку, он вежливо благодарил учителей, садился на место и продолжал – деталь за деталью – размышлять о своем побеге.

«Черт с ними, с двойками, – думал он, – если план сработает, начну жизнь с чистого листа и учебу подтяну. Дело-то несложное, да и наплевать, что Курск по сравнению с Москвой провинция…»

Всего лишь нужно позвонить отцу и сказать: «Папа, я тут решил переехать к тебе…» – и конец проблемам.

«Гуд бай, недовольная морда…» – радостно думал Рома о скором расставании с отчимом. Следом в голове возникла ноющая, вечно чего-то требующая младшая сестренка. «Ну а ты остаешься за старшую… Теперь не только пряники будешь получать…» – мстительно подумал Рома. Затем он представил маму – как она узнаёт, что ее любимый сын теперь будет жить у отца.

«Ну да, это будет для нее тяжело… конечно, тяжело… Извини меня, мама, но по-другому никак не получается. Я держался сколько мог…»

По дороге домой, вытащив из кармана джинсов основательно потрепанный iPhone пятого поколения, Рома нашел в списке контактов номер отца и ткнул в иконку с изображением трубки. Пока он слушал гудки в ожидании ответа, сердце начало колотиться с удвоенной частотой, а во рту появился противный привкус, словно он съел горькое лекарство.

Гудок, еще гудок, снова гудок.

«Папа, да возьми же ты трубку!»

– Я вас слушаю, – произнес отдаленно мужской голос на фоне какой-то дурацкой музыки. – Говорите… алло…

Рома резко оторвал трубку от уха и завершил вызов – на какую-то секунду ему показалось, что голос из динамика – вовсе не его отец. Наверное, произошла ошибка связи и он позвонил кому-то другому.

Он набрал еще раз.

– Я вас слушаю, – зазвучал в трубке тот же голос. – Алло…

Рома снова сбросил вызов. Что он дважды ошибся, нажимая на один и тот же номер, – это маловероятно. Номер правильный, он звонил по этому номеру и поздравлял отца с Новым годом. Неужели отец избавился от старого номера и теперь он принадлежит кому-то другому?

И что теперь делать? Идти к маме за новым номером? А если она не знает? Тогда остается ждать, когда отец позвонит сам. Только когда это будет и будет ли это вообще?

«Нет, – сокрушался Рома, – ерунда… это, конечно, его голос. Тогда почему он так странно говорил?»

Размышления прервались звонком – на экране горело слово «папа». Рома зачарованно смотрел на экран, не зная – принять вызов или опять сбросить. Мелодия звонка поиграла еще некоторое время и стихла.

Убрав телефон в карман куртки, Рома сел на первую попавшуюся ему по дороге лавочку и загрустил. «Нет, – подумал он вдруг, – ничего хорошего из этого не выйдет… Да и что может выйти? Общались мы за последние полгода всего несколько раз, и только по телефону, а прошлым летом я снова не поехал в Курск. Отец не звонил с конца декабря – может, обиделся, а может, просто перестал мной интересоваться. А возможно, и то и другое сразу…»

Впрочем, то или другое – какая теперь разница? У отца своя жизнь, а у него своя… Ну приедет он к нему, и тут же в Курск примчится расстроенная мама, а вместе с ней и отчим. При теплом папином участии они заберут его домой, и вот он снова в Москве, ходит в ту же школу, получает двойки, участвует в домашних скандалах, хочет поджечь квартиру и давит в себе желание съездить отчиму по морде, понимая, что тогда он перейдет незримую грань, за которой начинается уже совсем другая жизнь, какой он жить не готов.

Прокрутив все это в голове несколько раз, Рома с сожалением признал печальный факт: переезд к отцу может стать еще большим разочарованием, чем наполненная ежедневными стычками жизнь здесь. И тут, совершенно внезапно, ему в голову пришла свежая, оригинальная и открывающая новые блестящие перспективы мысль: надо не просто уехать к отцу – надо уехать так, чтобы они не захотели вернуть его обратно!

«Если бы я поговорил с отцом сейчас и рассказал ему о своих намерениях, – подумал Рома, после того как эйфория от удачной идеи прошла и он снова обрел способность соображать, – об этом бы узнали и мама, и отчим – ведь отец поговорил бы с мамой. А мама с этим… А уж они вдвоем, – продолжал Рома свои рассуждения, – приложат максимум усилий, чтобы помешать мне переехать… Потому что мама слишком беспокоится о моем поступлении в институт, а отчим ее обязательно поддержит, и мама запретит отцу поселить меня у себя… да, да, именно так все и случится. И вот тогда мне некуда будет деваться. Бабушка с дедушкой не в счет… из Краснодара меня точно назад отправят…»

Значит, не так уж и плохо, что они с отцом сейчас не смогли поговорить.

Окрыленный грядущими перспективами, он вернулся домой и в приятном одиночестве пообедал, а потом закрылся у себя в комнате и до вечера обдумывал подробности своего плана, после чего долго резался в F1 2012 – самую любимую из всех имеющихся у него игр.

На следующее утро он едва не проспал школу, ушел не позавтракав и продолжил оттачивать детали плана, всей душой надеясь, что даже независящие от него обстоятельства сложатся в его пользу.

Так все и случилось. А на шишку наплевать. Шишка пройдет…

Метрах в пятидесяти, прямо в центре станции, Рома заметил трех сотрудников полиции. Плохо дело, если они его заметят – в мокрых, испачканных бурыми пятнами крови джинсах, с натянутым на голову капюшоном и спортивной сумкой через плечо, запросто могут подойти и поинтересоваться, кто он и откуда, а затем увидят разбитый нос и начнутся более конкретные вопросы: куда едешь, зачем, сколько лет, почему так поздно не дома, что с лицом?

Что он им расскажет? «Меня зовут Рома Лапин, мне шестнадцать, я еду в центр города погулять…» Так они ему и поверили. Нет, они его обязательно задержат и быстро выяснят, кто он и где живет.

И все, провал…

«А уж дома наверняка все давно известно…» – стучало в