Поводырь крокодила - Михаил Анчаров

Схватились… Бьются…

– Стой! Погоди… – говорит первый солдат. – Передохнем.

Оба отряда останавливаются. Хмуро держась за мечи, тяжело и хрипло дышат.

– Уж мы б вас вздули, бергамцы паршивые, – сказал первый солдат, – вторые сутки вот без еды…

– Собаки! – закричал пришедший воин. – А мы, по-вашему?! Они голодные! А мы? Мы первые подошли к деревне!

Деревня наша!

– Ваша?… Возьмите, если ваша, – ответил солдат.

– Возьмем! – сказал воин.

– Возьмите!

– Вот отдохнем и возьмем.

– Ну, отдохнул, пожалуй, – сказал солдат и, подняв меч, бросился на воина.

Опять началась схватка, и все ушли сражаясь.

Стало совсем тихо в трактире. Зарево горящей Пизы освещало небо.

И тогда вышел хозяин и поднял поваленные скамьи.

– Плохие времена наступили… Джузеппе! – крикнул он. – Эй, Джузеппе! Испугался? Не бойся, дурачок… Они все ушли.

– Ушли? – ответил голос невидимого Джузеппе, и вылез парень.

– Все прибрать надо, – сказал хозяин, глядя в окно. – На то мы и хозяева трактира, чтобы наблюдать драки со всей округи… Вылез, Джузеппе? Вот и хорошо… А теперь обратно полезай… Опять солдаты идут…

– Ох, – сказал Джузеппе и скрылся.

– Э, погоди… солдаты – это мелочь, – сказал хозяин. – Тут поважнее господа едут… О господи, сам гонфалоньер Флоренции синьор Содерини жалует, и с ним кто же это, не разберу?… Джузеппе! Черт проклятый, ты вылезешь, наконец, из ямы?!

– Иду, иду, – сказал Джузеппе.

Вошли Леонардо и Содерини, человек невысокого роста, с большим носом, с большой челюстью.

– Спокойнее, маэстро, спокойнее, – сказал он, – мои солдаты вас проводят. Если нужно, попугают мародеров.

– О! Попугают! – откликнулся Леонардо. – Все кого-нибудь боятся… Мирные волы и те пушки тянут… Сладостная военная жизнь… Мало еды, зато много крови…

– Ну, ну, не расстраивайся… Ты бы лучше подумал, как нам выиграть эту войну… Такому великому инженеру, как ты, грешно уклоняться…

– Я уже подумал.

– Ты шутишь… Все вон отсюда… Оставьте нас вдвоем.

Все ушли.

– Ну говори, – жадно придвинулся Содерини.

– Надо так сделать, – сказал Леонардо, глядя в окно. – Надо заключить мир с пизанцами.

– Что? – изумился Содерини. – Ну хорошо… Продолжай.

– Надо заключить мир… Это первое… Нужно построить канал на реке Арно, который соединит город Пизу с Флоренцией… Это второе, – сказал Леонардо твердо.

Содерини пристально поглядел на Леонардо и отодвинулся, поджимая тонкие губы.

– Я исследовал реку… Это вещь возможная… Канал нужно строить совместно с пизанцами… После этого войны ваши прекратятся, потому что канал обогатит оба города… Я сделал подсчеты.

– Ты сумасшедший, – сказал Содерини, внимательно глядя на Леонардо, – вот почему ты бродишь здесь между двумя лагерями… Я все понять не мог… Ну, прощай, – и он ушел…

– Привет вам, мастер Леонардо, – сказал хозяин. – Давненько к нам не заглядывали.

– А ты все тот же, что и был, – сказал Леонардо. – Неграмотен, как францисканец, но весел.

– Я потому и весел, что неграмотен, синьор Леонардо.

– Не притворяйся, друг, что ты глупей, чем есть.

– Вы сильно постарели, синьор Леонардо… Зато много успели, я слышал.

– Деньгами нищ, зато богат разлуками. Ну, прощая, пойду и я…

И Леонардо вышел из трактира.

– Постарел… Постарел, – сказал хозяин, глядя ему вслед. – Раньше он был спокойный.

НЕ С КЕМ РАЗГОВАРИВАТЬ.

А приезжий тем временем видел сон. Но так как наступило летнее веселое утро, и город пробудился, и никому дела не было до чудака, который заснул в тени возле придорожного окраинного кафе, то мозг его слышал звуки, шумы, пение, музыку города. И отключенная воля не мешала мозгу перерабатывать информацию по-своему и приводить ее в соответствие с опытом жизни этого приезжего, с его тайными хотениями, с его талантом. А что такое талант – не знает никто. Может быть, это способность иногда побывать в четвертом измерении и оттуда поглядеть на наши три.

И тогда приезжий видит, как на скамейку, под часами, садятся старик и девушка.

– Сон, а сон, – сказал приезжий. – Я кому говорю!… Ты мне снишься?

– Да отвяжись ты, господи, – сказал сон. – Я же на работе!

– Надоело мне это тиканье, – сказал приезжий. – Сил нет.

Тогда старик щелкнул пальцами, и тиканье пропало. Остался только писк транзисторов.

– Люди не любят, когда им заметно, как течет время, – сказал старик.

– Какой-то вы странный, гражданин, – сказала ему девушка. – Я вас где-то видела.

– Вряд ли мы могли встречаться, – сказал старик. – Я чертовски стар. Фактически я ваш праотец.

– Какой-то вы странный, гражданин, – сказала девушка.

– Вы сидите под часами, – сказал ей старик. – Значит, вы пришли на свидание. Логично?

– Я пришла просто так. У нас общежитие еще закрыто. Я обыкновенная девушка.

– Еще одна сумасшедшая! – сказал приезжий. – Можно подумать, что бывают обыкновенные девушки… Послушайте, – сказал он старику. – А вы действительно тот самый?…

– Да, конечно. Я тот самый.

– Забавно, – сказал приезжий. – Итак, на бульваре сошлись трое – поэт того старомодного типа, который верит во вдохновение, девушка, считающая себя обыкновенной, и бог времени Хронос.

– Да. Я Хронос, – сказал старик. – Поэту не стоило бы удивляться. Я был всегда и всегда буду.

– Кстати, время относительно. Это доказал Эйнштейн.

– Э-э… – сказал старик. – Отдельному человеку это незаметно… Плохо, если поэт перепутал время.

– Не понимаю.

– Понимаешь, но боишься признать… Юность человечества прошла. Юный измеряет время биением сердца и не наблюдает часов. Тик-так – стучит его время, и он идет вслед за сердцем. Потом первый испуг – он видит день и видит ночь, и они не совпадают с биением сердца. Тогда он признается в поражении и придумывает часы… Что? – Не слушайте его, – сказала девушка.

– Не бойся, – сказал приезжий. – Он прав.

– Человек стал маленьким, – сказал старик, – и сердце перестало влиять на жизнь. Удар сердца ничего не меняет… Время ревет в микрофоны, и песня человека – это писк мыши.

– Ну-ну… не надо так, – сказал приезжий. – Ты уже стар. А то тебя хватит кондрашка, и получится банальный сюжет…

– Сюжет, – презрительно сказал Хронос. – Картинки из жизни, в которых можно найти что угодно, кроме истины… Чем дальше идет сюжет, тем дальше он от жизни. Я перепутываю твои сюжеты, – сказал Хронос и взмахнул рукой. Он кинул в воздух пачку исписанных листков. Белая метель. Крик девушки. Она хватает приезжего за руки, она пытается поймать листки. Но Хронос исчезает, и начинают все громче тикать часы: тик-так… Тик-так… Тик-так…