Персоны — «грата», концепции — «нон грата» - Внутренний СССР

Вопреки этой господствующей практике компиляции и перепева, история — действительно наука точная, как и всякая другая наука. Но точность во всякой науке обладает своеобразием: если в арифметике это количество знаков, с которыми ведутся вычисления, то во всех других науках точность каждой из них — определённость смысла каждого термина при его употреблении, что и позволяет однозначно соотносить научно-теоретические описания (некий текст) и реальное или возможное течение процессов в жизни, относимых к компетенции той или иной отрасли науки вообще.

Что касается истории, то всякий исторический процесс (если не мелочиться в перечислении набора базовых понятий) может быть описан:

· с точностью до “толпы” и “личности” — вождя, гения, великого и мудрого или низкого и подлого, в зависимости от того, с позиций какой концепции организации жизни общества смотреть;

· с точностью до церковного ордена или политической партии;

· с точностью до глобального заговора многих поколений римских пап, российских императоров, коммунизма, фашизма, анархизма, гомосексуализма и т.д.;

· с точностью до мондиализма и других разновидностей “жидомасонского” заговора, объемлющего все ранее упомянутые и не упомянутые глобальные “заговоры”;

· с точностью до осатаневшего надиудейского знахарства (“жречества”), наследующего во власти жречеству древнего Египта, и деятельности не подчинившихся ему национальных жречеств (иными словами, с точностью до концепций организации жизни национальных обществ и человечества, выражаемых тем или иным жречеством или знахарством);

· с точностью до отношений земного человечества с иными цивилизациями, иерархией сатаны и Царствием Бога — Творца и Вседержителя (Промыслом Божиим).

Соответственно, выбирая осознанно или бессознательно стандарт точности описания событий прошлого, историк тем самым предопределяет результат своей научной деятельности:

Минимальный стандарт точности в истории — хронологически достоверная регистрация фактов, не претендующая на выявление каких бы то ни было причинно-следственных связей между ними — как в прошлом, так и между прошлым и многовариантно возможным — потому управляемым на основе предсказуемости — будущим.

В пределах этого стандарта точности отечественные историки — профессионалы-повествователи [41] — работали весь ХХ век и работают в настоящее время. Так из их писаний можно узнать, что 07.11 (25.10) 1917 г. произошло некое событие, в котором приняли участие Ленин, Троцкий, Сталин, некоторые другие исторические личности и безымянные массы, которое повлияло на дальнейшее течение всей мировой истории, по крайней мере в ХХ веке. А вот всё остальное в их писаниях — концептуально не определённые, «идеологизированные» или «неидеологизированные» оценки исторических личностей, безликих масс и результатов и тенденций. При соблюдении подчинённости этому стандарту точности историкам важно не переругаться в пределах своей корпорации до такой степени, что она распадётся, что неизбежно испортит отношения со спонсорами.

Собственно это признаёт и сам А.Шубин в ранее цитированном выступлении:

«Важная часть нашей работы — редактура, поиск ошибок друг за другом, сглаживание идеологизированных оценок [42]. (…) Мировоззренческое различие подходов к предмету не должно мешать общаться. Если моя позиция подкрепляется аргументами и доказательствами, то в данный момент я уверен в том, что из них вытекает, и именно это проповедую. Появляются новые аргументы, новые данные — я готов корректировать точку зрения».

Но сказанное им приводит к вопросу, а готов ли историк отказаться от своего прежнего мировоззрения и выстроить новое, либо он готов только изменить точку зрения в пределах, допускаемых его мировоззрением? Ответ на этот вопрос даёт сам А.Шубин:

«…важной проблемой современного гуманитарного знания является отсутствие системы координат. После того как отечественная историческая наука отбросила монополию марксизма, в ней нет общепринятого представления о закономерностях истории. В связи с этим у части историков существует ощущение, что надо игнорировать макротеории и заниматься только частным знанием. На мой взгляд, это крайность, противоположная марксизму…».

Т.е. под давлением политической конъюнктуры и обстоятельств от марксизма отказались, а выстраиванием какого-то иного мировоззрения и способа миропонимания на его основе не занимаются. Именно по этой причине и существует проблема отсутствия «системы координат» в гуманитарных науках, под сенью которой гуманитарные науки превращаются в легализованный способ паразитизма, поскольку утрачивают не только прямые, но и опосредованные связи с выявлением реальных жизненных проблем и их разрешением [43].

«Система координат» в любой науке — набор упорядоченно взаимосвязанных базовых понятий (определённых по смыслу терминов, однозначно соотносимых с предметной областью науки), на основе которых строится описание реальных жизненных явлений и проектов деятельности на будущее; на её основе работает и логика, к употреблению которой в истории призывал А.Шубин. Если такой «системы координат» нет, — то соответствующая наука не может быть точной, т.е. не может быть наукой и представляет собой наукообразный трёп «по поводу истины», в котором крупицы истины (в исторической науке это — причинно-следственные связи политики прошлой и политики текущей) всё же иногда попадаются в виде исключения из господствующей нормы.

Но если Вы смогли сформировать «систему координат» исторической науки, задавшись набором упорядоченно взаимосвязанных базовых категорий, однозначно соотносимых с реальной жизнью, как это сделали мы выше, то соотносясь с нею, можно увидеть сквозь декорации и сценические эффекты, что в театре обозримой истории человечества большей частью идут одни и те же пьесы с одними и теми же персонажами.

Если Вы прошли этим путём сами или хотя бы проследили этот путь по описаниям, сделанным другими [44], то тем самым Вы уже постигли одну из исторических закономерностей и сможете кое-что даже предвидеть в политической перспективе. И достижение этого рубежа открывает перед Вами новые возможности.

Если то, что предвидится и исполняется, вас устраивает, то у Вас нет причин для того, чтобы воздействовать на течение событий и придать тем самым их течению другую направленность. Но если прогнозы сбываются, и происходящее Вас не устраивает, то Вы оказываетесь перед дилеммой: либо взирать со стороны, молча или произнося пафосные слова, и перетерпеть, если неприятности затронут лично Вас? либо воспрепятствовать осуществлению неприемлемого прогноза? [45]

Но если Вы немного покопаетесь в сценаристике истории, то Вы обнаружите, что в ней развита система многочисленных сценариев, ориентированных именно на то, чтобы запрограммировать Ваше поведение так, чтобы Вы избрали первое — взирать со стороны («моя хата с краю»), возможно заблаговременно удалившись; или перетерпеть («Христос терпел и нам велел»), подставляя шею под ярмо или петлю.

Желательность активизации такого рода сценария невмешательства в неприемлемое в условиях современной России и выразил А.Мелихов в заключительном абзаце своей статьи на темы “борьбы” с фашизмом:

«… единственно надёжная профилактика фашизма — держать простого человека подальше от политики. Разумеется, невозможно создавать для него отдельные телепередачи, издавать отдельные газеты (хотя — почему бы нет?…), но нужно, по крайней мере, самим не звать его на помощь, не будить в нём фашиста — не возбуждать в нём чувства, что без него страна погибнет: ведь именно ради спасения страны, а то и человечества простой человек и творил все свои красно-коричневые кошмары».

Если перевести это на нормальный язык прямого и содержательного повествования, то жизнь «простого человека» должна быть по существу скотской: «сказал хозяин — делай, работай; не сказал — пасись пока в загоне с электрифицированной оградой, чтобы электрошок был стимулом не соваться за пределы отведённого скотам пастбища».

Хотя “антифашист” А.Мелихов не выразил этого в столь прямой форме, но и то, что он выразил, показывает, что он — мракобес. Соотнесите его высказывание с общеизвестным некрасовским «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан»; или с вообще средневековым «если ты человек, не называй человеком того, кто не заботится о судьбе своего народа» [46], и сразу станет ясно, кто есть «who».

Но то обстоятельство, что А.Мелихов и ему подобные человекообразные высказываются в таком духе, возомнив себя “элитой”, вместо того, чтобы, сидя на цепи, вкалывать в каменоломнях на хозяина, — во многом результат того, что на протяжении многих веков именно то отношение к людям и к жизни, приверженцами которого были А.Н.Некрасов, А.Навои и многие другие, — расширяет и укрепляет свои позиции; а «who» [47] нравственно-мировоззренчески сродни А.Мелихову, вынуждены лукавить, маскируя высокопарными словесами про борьбу с фашизмом свой мировоззренческий «укрепрайон» — рабовладельческий и фашистский по его существу. Поэтому если государственность — выражение нравственной идеи, то когда родственные по духу А.Мелихову люди начинают заниматься государственным строительством, то понятно, что их интересует построение системы эффективного и безопасного для “элиты” рабовладения, и их проблемы в том, что они не знают как это осуществить на практике.