Дом с неизвестными - Валерий Георгиевич Шарапов

что известных воров просто так, для забавы, на тот свет не отправляют. Выясните, что это – очередные разборки, передел территорий или дележ бандитской власти. А заодно разузнайте, чем он промышлял в последнее время. Не мог же Паша Барон почивать на лаврах и жить по совести. Как думаете?

– Согласен, товарищ комиссар, не по его характеру это занятие – жить по совести. Займемся.

– Приступайте. Если накопаете что-то серьезное – немедленно докладывайте.

– Слушаюсь…

Глава третья

Москва, Лефортово – железнодорожный переезд на Басманной; 16 октября 1941 года

Полуторка пробиралась к северу столицы, старательно объезжая площади и оживленные магистрали. Кое-где приходилось протискиваться между палисадниками и облезлыми стенами старых домов; разок повернули не туда, заплутали и, посовещавшись, вернулись на пару кварталов назад. Народу в проулках встречалось мало, редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на грузовик.

У банды имелось несколько укромных местечек, где можно было до поры припрятать украденный сейф. Но на северо-запад, в Тушино, соваться не хотели – туда сейчас для обороны города стекались части со всей округи. В Люберцах проживала одна знакомая бардачка[8], но туда мылиться – надо быть полным бажбаном[9]. Левина хаза в Духовском переулке не подходила по той же причине – слишком далеко. Вот и настоял Барон рулить в Безбожный переулок, тянувшийся вдоль сада, именуемого «Аптекарский огород».

До войны переулок цвел и развивался. По стальным рельсам бегали трамваи маршрута № 39, открылись новые современные бани, строители возвели добротный пятиэтажный дом с закрытым двором, со своей котельной в подвале, с красивым лепным декором по фасаду. В этом необычном доме, как ни странно, сохранились все те буржуазные «штучки», от которых советская власть на своей заре отчаянно избавлялась. Этими «штучками» были большие площади квартир, декор, высокие потолки, паркет, раздельные санузлы, дополнительные помещения под кабинет или библиотеку.

В двадцать семь просторных квартир дома заселились видные люди: Герои Труда, передовики производства, летчики, артисты, художники… Одну большую трехкомнатную квартиру на первом этаже отвели под коммуналку, поселив в ней обслуживающий персонал с семьями: управдома, дворника, слесаря. Так и жили – не тужили, покуда на третий месяц войны в угол последнего, пятого этажа не угодила немецкая бомба. Пострадавших не было, так как все жильцы заблаговременно спустились в ближайшее бомбоубежище.

На другой день наведалась комиссия. Осмотрев подъезд с разрушенными квартирами и развороченную крышу, специалисты признали дом для дальнейшей эксплуатации непригодным. Жителей расселили, здание вместе с двором до лучших времен обнесли высоким забором. Ни сторожей, ни караулов на огороженной территории не было, и со временем ее облюбовали беспризорники. Прознал об этом спокойном местечке и Паша Баринов.

– Дело Паша говорит. Я согласный, – поддержал тридцатилетний Лева, когда главарь предложил на время пристроить добычу в заброшенном доме.

Других членов банды никто и не спрашивал. Малограмотный Ибрагим – следующий по возрасту после Барона – рот раскрывал редко и безропотно принимал любые решения. А новичок Петруха, 1920 года рождения, права голоса вообще не имел.

* * *

Едва люди Паши Баринова разобрались с верным направлением и полуторка резво покатила на северо-запад, случилась новая напасть. Чтобы попасть в Безбожный, предстояло пересечь по Новой Басманной железнодорожную ветку. Навстречу плелся поток транспорта, за которым ни сидящий за рулем Лева, ни Барон не сумели разглядеть военный патруль, выборочно проверявший документы у покидавших город москвичей.

– Глянь, Паша! – обомлел водитель, заметив тормозивших автомобили военных.

– Едрена рать!.. – процедил тот и закрутил башкой.

Поздно. Свернуть было некуда, да и парочка бойцов уже с интересом поглядывала на приближавшуюся полуторку. Разве ее возможно не увидеть? Все драпают на восток, а она в одиночестве прет супротив потока в сторону центра.

– Без кипеша![10] – перекрикивая мотор, объявил подельникам Барон. – Я подаю ксиву и бухчу[11] с винтовыми[12]. При шухере палю первым. Ну а ты, – повернулся он в Леве, – даешь по газам и рвешь до Каланчевской.

– А дальше?

– Дальше переулками, Лева. Только переулками, не выезжая на Садовое. Там сейчас лютый шабаш: и мусорня и патрули на каждом перекрестке…

В душе Паша надеялся, что проверке подлежат только покидавшие столицу автомобили. Но он просчитался. Когда до охраняемого переезда оставалось около полусотни метров, трое бойцов из патруля поспешно перебежали дорогу и, остановившись на правой обочине, жестами приказали водителю принять вправо и встать. Двое из них – рядовые – держали винтовки наперевес. Третий в звании старшины приготовился проверять документы.

Пока Лева притормаживал, Барон вынул из нагрудного кармана бумаги, а левой ладонью поудобнее ухватил рукоятку «ТТ» убитого лейтенанта. При этом пересел так, чтоб патрульные не заметили на гимнастерке пятен крови.

– Здравия желаю. Старшина Богданович, военная комендатура, – козырнул служивый. – Предъявите документы.

На фоне творившейся вокруг суеты, паники и неразберихи старшина выглядел идеально. Это был не просто старшина, а образцовый старшина! Чистенькая отутюженная форма, начищенные до зеркального блеска сапоги. Сам коротко подстрижен, лицо выбрито до синевы и еще на пару миллиметров под кожей. Брезентовая кобура с револьвером висела на натертом подсолнечным маслом буром кожаном ремне.

Насупив брови, Барон подал удостоверение и временный пропуск, выписанный на ближайшие сутки на имя лейтенанта государственной безопасности Николаенко.

Документы были подлинными, но Паша Баринов не боялся попасть впросак. Отличить его серьезную физиономию от крохотного фотографического портрета настоящего владельца было крайне затруднительно.

Старшина изучал документы с минуту. Однако, покончив с изучением, отпускать автомобиль и его пассажиров не поторопился. Запрыгнув на подножку, он заглянул в кабину, затем осмотрел кузов.

– Почему груз везете обратно в Москву? – спросил он.

Барон недовольно поморщился, но все же ответил:

– Три небольших сейфа доставили на станцию Лефортово. Этот приказано передать на Савеловский.

– Что за гражданские с вами? Кто такие?

– Дали в подмогу. Мы же с бойцом не поднимем эту железную дуру.

Оценив габариты и примерный вес «дуры», старшина Богданович кивнул и спрыгнул на пыльный асфальт.

«Кажется, пронесло, – ликовал Барон. – Сейчас отдаст документы и распрощаемся».

Но не тут-то было.

– Я должен показать ваши бумаги помощнику коменданта, – буркнул старшина, направляясь к противоположной стороне дорожного полотна.

– У нас нет времени! – рявкнул вслед Паша. – Нам нужно эвакуировать секретные грузы!..

Служака из комендатуры руководствовался приказами своего начальства и, не отреагировав на возмущение лейтенанта, прошмыгнул между медленно ползущих легковушек. Возле полуторки остались два рядовых бойца. Оба были напряжены, держали наготове винтовки и не спускали глаз с лейтенанта и его помощников…

* * *

Вместе с главарем Пашей банда насчитывала четыре человека и переживала не самые