Дом с неизвестными - Валерий Георгиевич Шарапов

но появившийся пожилой проводник в форменной фуражке строго осадил мужичка:

– Минутку, гражданин! Дозвольте сперва покинуть вагон!

И посторонился, пропуская молодую пассажирку.

«Она! Не испугалась, не передумала! – застучало в висках Аристархова. – Смелая женщина. И до чего же прекрасна!..»

Приняв чемодан, он подал ей руку, помог сойти на перрон. Взяв Марию под локоток, провел ее мимо обалдевшего мужичка. До этого на станции Одинцово из московского поезда никто не выходил – слишком уж накладно было ехать в мягком купейном вагоне каких-то двадцать пять верст. В окна вагона таращились не менее удивленные пассажиры, пугая и вгоняя в краску и без того смущенную женщину.

– А теперь вы. Дозвольте ваши билетики. – Седой проводник поддерживал установленный порядок.

Мария была бледна, лицо ее в ту ужасную минуту не выражало ничего, кроме стыда и испуга; грудь под легким платьем вздымалась глубокими вдохами; руки не находили места. Не оставалось сомнений в том, что она раскаивалась в недавней решимости и жалела о кротком и тихом «да» в ответ на предложение обаятельного сердцееда. Каким же немыслимым безумием вдруг повеяло от их затеи! Еще вчера Мария сгорала от нетерпения, подгоняла время и проигрывала в мыслях эту встречу. Сейчас же все внутри перевернулось, дыхание сбивалось, а глаза заволокло слезами.

Однако менять что-либо было поздно. Прозвучал высокий паровозный гудок, звякнули вагонные буферы. Поезд медленно тронулся и, дыша паром, унес бывших попутчиков дальше в западном направлении – в город, где проживала родная сестра Марии – Ольга.

* * *

Неприметная железнодорожная станция Одинцово осталась позади, за окнами автомобиля поплыли стройные ряды березок и сосен. Ехали небыстро. Дорога была ухабистой – от положенного еще до войны асфальта остались разве что редкие островки.

Сжимая в кулаке белый платок, девушка глядела вперед, не решаясь повернуть голову. Наконец, не выдержав тягостной тишины, спросила:

– Почему ты молчишь? Ты считаешь меня легкомысленной? Мне, наверное, не следовало выходить из поезда…

Сергей не ответил. Сбросив газ и выключив скорость, он остановил машину, повернулся к милой спутнице и с любовью посмотрел в ее влажные карие глаза. Затем провел ладонью по золотистым волосам и надолго прильнул к прохладным губам…

Его нежность и жаркий поцелуй оказались тем чудодейственным средством, которого Марии сейчас так не хватало. Разом ушло томившее в груди беспокойство, бесследно растворился липкий страх. Сердечко пустилось отбивать совсем иные ритмы, возвращая уверенность в благом исходе их невероятно смелого поступка.

* * *

До захода солнца оставалось часа два. Серый «Опель» упрямо держал курс на запад по шоссе, проложенному вдоль железной дороги. У большого села Жаворонки Сергей свернет с шоссе и поедет на юг по довольно плохонькой и пустынной дороге. Замысловатой дугой она приведет их точно в Троицкое.

В открытые окна врывался теплый ветерок, лаская золотистые локоны Марии. Она понемногу привыкала к обществу сидевшего за рулем уверенного в себе мужчины. Их знакомство длилось третью неделю, столь долго оставаться наедине им еще не приходилось.

Аристархов всячески старался отвлечь спутницу от тяжелых мыслей: шутил, смеялся. Она все чаще улыбалась. Лицо ее просветлело, щеки окрасились живым румянцем.

Радовался этому и Сергей. Покоя не давала единственная техническая проблемка: стрелка топливомера была словно живой, буквально на глазах приближаясь по изогнутой шкале к маленькой цифре «0». Именно она – эта чертова стрелка – нервировала и не давала в полной мере насладиться предвкушением скорой близости с Марией.

На свою любимую дачу в Троицкое Сергей чаще ездил напрямки через Черемушки и Теплый Стан; на заправке в Стане он в обязательном порядке подливал топливо в бак. Если же заканчивал дела на севере столице, то выруливал через Одинцово и Жаворонки, чтоб не куролесить средь городских кварталов. На этом маршруте бензозаправочная станция имелась на окраине села Жаворонки. Не дай бог забыть, проскочить мимо – стой потом на обочине пустой дороги и выпрашивай пяток литров у редких попутных грузовиков.

– Надо завернуть, – сказал он девушке, завидев впереди знакомое строение с двумя бензоколонками.

Подрулив к одной из них, Аристархов направился к окошечку, за которым всегда сидела полная женщина лет сорока пяти. Она носила очки с толстыми линзами и любила полистать хорошую книжицу, пока редкий клиент не отвлекал ее от этого благостного занятия.

– Добрый вечер. Сорок литров, пожалуйста. – Сергей подал ей купюру с мелочью.

Женщина очнулась, отложила книгу. Взглянув на водителя, поздоровалась. И приступила к работе…

Половину купленного топлива Аристархов залил в бак, половину – в стальную канистру, которую вынужден был возить в маленьком багажнике. Вернувшись на водительское место, вытер платком руки, завел мотор, вырулил на асфальт и повел автомобиль к съезду на пустынную дорогу…

* * *

Спустя некоторое время Мария спросила:

– Сколько нам еще ехать?

– Почти прибыли, – кивнул Сергей на приближавшийся указатель.

– Рабочий поселок Троицкий. Дом отдыха «Красная Пахра». ДСК «Советский писатель», – прочитала она. – Никогда здесь не бывала…

Северная окраина поселка произвела на девушку ужасное впечатление. Пыльная дорога, по обе стороны которой стояли неопрятные барачные постройки. Чадящая труба котельной, куцая растительность, мусор, забвение. Когда им навстречу попалась компания подвыпивших и плохо одетых мужиков, Аристархов поморщился:

– Работяги с камвольной фабрики. Они обитают в фабричном поселке. В центр и в «Советский писатель», слава богам, не суются…

Проехав центр поселка, застройкой и чистотой походивший на небольшой городок, автомобиль пересек по гулкому деревянному мосту неширокую речушку и нырнул в густую зелень бесконечных садовых участков. После относительного простора парочка будто оказалась в сумрачном лесу, где взгляд то и дело натыкался на густую листву кустарника и деревьев. Иной раз заросли расступались, обнажая высокие заборы, резные фронтоны или крашеные балясины балконов и лестниц.

Миновав несколько кварталов по узенькой грунтовке, «Опель» остановился напротив заросших ранним хмелем ворот.

– Здесь твоя дача? – Мария с любопытством оглядывалась на разнообразные по форме и высоте домики.

– Да, это и есть дачный поселок «Советский писатель». Тут всегда тихо, чистый воздух, красивый берег реки, поросший ивами и камышом. И до центра Троицкого недалеко.

– А нас тут не найдут?

Сергей засмеялся:

– Вряд ли. О моей даче не знает никто – ни пара оставшихся в Рязани родственников, ни бывшие коллеги по службе…

Он отомкнул висящий на цепи замок, распахнул тяжелые створки и загнал машину внутрь обширного участка. В глубине его темнел двухэтажный дом, рядом стояла беседка с круглой крышей. А вокруг шумел листвой старый сад. К дому петляла узкая тропинка из мелкого серого гравия.

– Не стесняйся. – Аристархов помог спутнице выбраться из машины.

Через минуту они